Она посмотрела на него, ошеломленная таким напором.
Амир обнаружил, что натужно дышит.
– Думаешь, нас, чашников, притесняют не потому, что мы из вратокасты? – спросил он, постаравшись смягчить тон.
Калей явно не доставляло удовольствия направление, которое принял разговор. Она осторожно роняла каждое слово, словно осмысливая его в процессе:
– Нет, я так не думаю. Но уничтожение Врат пряностей – не решение. Ты ставишь под угрозу жизни миллионов людей. Миллионов! Вопрос не в тебе и не во мне, не в наших верованиях, наших проблемах или кастах. Уста правят девятью королевствами и всеми их народами. Скажи, как поведут себя ралуханцы, когда, проснувшись однажды утром, обнаружат, что никогда уже не смогут добавить имбирь в свой чай?
– Как будто в Чаше каждый день пьют чай с имбирем, – проворчал Амир.
– Это я для примера. – Калей быстро теряла терпение. – Дело ведь не просто в имбире, правда? От Врат пряностей зависят жизни. А когда ты откажешь людям в жизненно необходимых вещах, они взбунтуются. И разрушат цивилизацию.
– Этого ты утверждать не можешь. К тому же в чем тогда заключается решение? Что можешь ты сказать или сделать, чтобы пообещать нам, чашникам, жизнь, которой мы достойны? Идея насчет Черных Бухт тоже не всех устраивает.
– Я… я не знаю.
– Вот именно, ты не знаешь. – Амир наставил на нее палец. – Никто не знает и не хочет выяснить. Всех устраивает все как есть. Пусть носители бредут по тропе, исполняя ваши заветные желания. Не будет никакого решения, пока мы не вырвем его у тех, кто в нем не заинтересован. У блюстителей престолов и их министров есть прекрасная отговорка: за границами королевств жизнь невозможна. Во Внешние земли нельзя войти, и нельзя их пересечь. Потому как это означает гибель. В дебрях рыщут Бессмертные Сыны, границы моря в Джанаке охраняет Завиток, вокруг Мешта раскинулись непроходимые болота, а за Каланади тянутся глубокие черные омуты.
– Блюстители не врут, – возразила Калей.
Амир сделал резкий вдох.
– Нет, не врут, но это лишнее свидетельство того, что Уста хотят сохранения установленного порядка. Поместив Бессмертных Сынов во Внешних землях, они добились того, чтобы их так называемые дети вечно находились на задворках восьми королевств. Для меня Уста ничем не отличаются от высокожителей. Вот только Уста не учли одного – нашей способности представить новую жизнь. Моему отцу это удалось. Он пересек границу Внешних земель и стал частью сообщества. Он не был первым и не станет последним. Он доказал, что блюстители престолов ошибаются. И если этого примера мало, присмотрись к своей семье.
Последнюю фразу Калей оставила без внимания.
– Так вот почему ты здесь. Хочешь найти отца.
Амир хмыкнул, как быстро отхлынула боль от знакомства с историей отца, сменившись чем-то более чистым. Чем-то, что останется с ним на всю жизнь.
– Мой отец погиб, защищая Мадиру во время перехода через Внешние земли. И знаешь что? Вероятно, это был самый отважный поступок в его жизни.
Здесь, как представилось Амиру, есть нечто, что объединяет его с Калей. Два человека, странствующие по Внешним землям, несут с собой тихий шепот их отцов. Он удержался и не стал складывать курган в честь отца рядом с курганом Файлана. Ему стоит подумать получше. Вид у Калей сделался виноватый, словно она не ожидала такого сходства.
Девушка выронила тальвар, обхватила голову руками и закрыла глаза:
– Соболезную насчет твоего отца, но ты должен понять, что это следствие безумия, охватившего тебя, как и мою тетю.
– Я здесь, потому что Уста заставляют меня догнать Мадиру и остановить ее. Даже здесь, где, по моим представлениям, люди должны обрести свободу, я порабощен твоим богом.
– Врата, ты невыносим! – вскричала Калей. – В какой-то момент я ждала от тебя осознания факта, что, не остановив ее, ты навлечешь юирсена на свой народ. Я надеялась, что именно поэтому ты вытащил меня из Мешта. Теперь… – Она выглядела отчаявшейся и тем не менее вполне способной привести в исполнение угрозу, рвущуюся с языка. – Не знаю, почему я позволила тебе пойти со мной.
Амир заметил, что она смотрит на тальвар. Калей возьмет его, и никакие его слова или поступки не разубедят ее. Наверное, ему стоило сложить рядом с курганом Файлана курган для себя.
Однако в следующий миг девушка вздохнула, выползла из дыры и пошла прочь.
– Ты куда? – окликнул ее Амир.
– Подышу воздухом! И желаю удачи, если Бессмертный Сын меня поймает.
