– На деле мы с Гульбега уже планируем поставки для организации нового базара между Амарохи и Иллинди, – ответил Карим-бхай. – И если этот опыт будет иметь оглушительный успех, в чем я мало сомневаюсь, мы распространим его на остальные части Внешних земель. Ну что за жизнь без базара, по которому можно таскаться дни напролет, хо?
– Да я пошутил. Новый мир только начинается, бхай. – Амир бережно погладил Велли по спине. – Дай ему время.
– О, ты не знаешь человеческой природы, – с усмешкой возразил Карим-бхай. – Гонка. Всегда гонка. Только теперь мы наконец вправе бежать по своей воле.
Велли захныкала. Напугал ли ее вид Калей или Карим-бхая или осознание масштаба задач, намеченных на грядущий год, Амир затруднялся сказать. Но в этот момент Карим-бхай затянул песню. Во всей деревне головы повернулись к ним. Мужчины, несущие хворост, остановились послушать. Лицо аммы расплылось в улыбке – сколько минуло времени с тех пор, когда он видел ее такой счастливой? И к облегчению Амира, Велли, которую он баюкал на руках, пристально уставилась на Карим-бхая, и слезы ее растворились в ритме его песни.
Харини уже отчаялась влезть на валун. Он был мокрый от дождя, и каждый шаг приходилось делать с осторожностью. Она дважды поскользнулась, но Амир шел сзади и поддержал ее. Взобравшись наконец наверх, они повалились на плоскую поверхность валуна, отдуваясь, а потом расхохотались.
Резкий ветер шумел в древесных кронах. Повсюду вокруг, подобно зеленому озеру, раскинулись густые и буйные халморские джунгли. Валун торчал среди крон, как родинка на коже леса. Далеко позади лежала объятая последождевой дымкой халморская кила. Впереди джунгли постепенно ползли вверх по склону, чтобы сомкнуться с чередой гор, которым нет конца.
Харини отхлебнула глоток воды, потом передала мех Амиру и утерла губы.
– Не допивай все, – попросила она.
Амир высунул язык, потом обогнул мех с водой и чмокнул девушку в мокрую щеку:
– Не буду.
Они подобрались к краю валуна и примостились на нем, свесив ноги. Харини положила голову Амиру на плечо, и они стали смотреть, как солнце клонится к горному хребту.
– Нужно было выйти пораньше, – сказал Амир. – У нас едва час, чтобы успеть вернуться в килу засветло.
– Мы что, боимся темноты?
Амир погладил Харини по голове, потом поцеловал ее снова, в волосы. Врата, этот аромат сандала и куркумы. И мускус на ее коже. И на его. Теперь на его.
Пора бы уже перестать поминать Врата.
– Вообще-то, да, – ответил он. – Это называется здравым смыслом.
Харини хмыкнула:
– Оно того стоит, поверь мне. Они появятся с минуты на минуту.
Амир смотрел на последние лучи солнца, озаряющие горные склоны. Мазок алого, розового, оранжевый фон над морем из коричневого и пятнисто-зеленого цвета.
– Ты обдумала мой вопрос? – спросил он. – Насчет поездки в Техану.
Потребовалось несколько месяцев на то, чтобы дать имя поселению на границе с Иллинди, где жили теперь амма, Кабир и Велли, наряду с двумя тысячами чашников и свежим пополнением из пятисот весельников из Мешта.
– Обдумала. Но не сейчас, Амир, я не стану тебя обманывать. Халмора погрязла во множестве проблем, и нам приходится разбираться с ними. Жрецы – они до сих пор верят, что Уста существуют.
В памяти Амира всплыли слова Мюниварея: «Писания существуют, чтобы наладить духовную связь между людьми и Устами. Они легитимизируют общественные структуры на занимаемом ими месте, обожествляют трансцендентальность. В противном случае будет невозможно объединить религию с… с соответствующим богом». В глазах жрецов Халморы разрушение Врат стало знаком, что Уста гневаются на своих согрешивших поклонников и требуется искупление. Это всего лишь проверка крепости их веры. Смерть Уст как таковых недопустима, немыслима.
Немыслима, в точности как казалось некогда немыслимым падение Врат.
– Восточники… – начал Амир. – Они ушли?
– Некоторые ушли, – подтвердила Харини. – Не на запад, и ты скоро увидишь почему. Ушли на север, к реке, откуда недели две пути до моря. При помощи Орбалуна и Секарана нам удалось построить примитивную дорогу. Но многие восточники остались. Они не знают другого дома, кроме Халморы, и отказываются уходить. Носители из их числа так и ходят через Врата, растрачивая специи, в надежде, что однажды утром Врата заработают как обычно. И жрецы поощряют такое поведение. На деле я не удивлюсь, если они платят носителям, чтобы те не уходили. Без носителей надежды на Врата теряют смысл. Ладно, Амир, не переживай – мне сейчас не хочется делиться с тобой своей головной болью. Но я приеду в Техану, обещаю. Скоро.
Амир провел пальцем по ее щеке:
– Мне так хочется, чтобы ты познакомилась с аммой. Ну и с Кабиром и Велли, разумеется.
А что потом?
Амиру не хотелось отягощать возлюбленную, задавая этот вопрос. Для него не существовало будущего, в котором нет Харини, но он отдавал себе отчет, через какие придется пройти трудности, чтобы оформить их союз. Харини не считала Халмору обреченной на гибель, и, пока надежда на спасение теплится в ней, она не откажется от попыток.
Он может перебраться сюда.
