Отдуваясь, Амир встал и посмотрел на Мюниварея. Его фигура напоминала горшок-матка, такой же круглый и пузатый, на голове ученого была густая копна волос, а щеки пламенели, как апельсины. Когда их взгляды встретились, губы толстяка растянулись в широченной улыбке.
– Что… что это было? – выдохнул Амир.
– Ты мне скажи. – Мюниварей упер руки в бока, продолжая улыбаться. – Это ведь ты проявил любопытство.
Любопытство – это для тех, кто может позволить себе роскошь исследовать. А для Амира это был только отчаянный прыжок в неизвестное.
– Я… я побывал в Устах, – пролепетал Амир, отстраненно глядя вдаль, где на холодных черных осколках отражались красные блики. – Я видел их. Видел то… что находится внутри.
– Уста, – проговорил Мюниварей твердо, но подергивание губ выдавало неуверенность, которую он старался скрыть от Амира. – Ты определенно принес с собой их запах. Запах бога, находящегося внутри Уст, который и есть Уста.
– Бог пряностей? Так вот кого я видел? Что ты имеешь в виду, говоря, что бог и есть Уста?
– Я бы предпочел не давать точных определений. Из научных соображений, разумеется. – Мюниварей пригладил волосы ладонью, потом пальцами зачесал их на одну сторону. На губах у него так и висела радушная улыбка. – Вера в бога пряностей проистекает из некоей духовности. Она уменьшается, стоит осознать, что сущность, которой ты молишься, то есть нечто, управляющее Вратами, реальна и вовсе не является чем-то, что… ну… восемь королевств… считают лежащим за пределами постижимого смертными. Но естественно, чтобы прийти к подобному заключению, требуется глубокое понимание официальной литературы. Писания существуют, чтобы наладить духовную связь между людьми и Устами. Они легитимизируют общественные структуры на занимаемом ими месте, обожествляют трансцендентальность. В противном случае будет невозможно объединить религию с… с соответствующим богом.
Амир поднял руки:
– Я… я ровным счетом не понял ничего из сказанного. И не уверен, что хочу понять. Мне только хотелось бы уяснить, как…
– Как тебе удалось использовать ворота без пряностей или Яда? – перебил Мюниварей.
Амир слабо кивнул:
– Мне казалось, Врата без них не работают.
Мюниварей поскреб бороду:
– Вот почему их и называли ложными вратами. То есть до сего дня никто в Иллинди, даже используя специи и Яд, не смог проникнуть через завесу. Расскажи, каким образом это удалось тебе.
Амир решил, что нашел ответ на этот вопрос, когда беспомощно парил в зеве Уст.
– Потому что в Иллинди нет носителей. До этого дня ни один из носителей не проходил через эти ворота.
Мюниварей едва уловимо кивнул. Он указал на окружающие платформу стеклянные ящики:
– Фекалии старые.
– Что-что? – Амир подумал, что ослышался.
– Фекальные испражнения, – пояснил Мюниварей, бросив очередной взгляд на копошащиеся в ящиках субстанции. – Я бы советовал тебе держаться от них подальше.
Амир не имел намерения поступать ему наперекор. От одного взгляда на эти сплетения на него накатывала тошнота. Он обогнул их по дальней стороне, в руках и ногах ощущалось покалывание после пережитого внутри врат. Мюниварей был само довольство – вылитый радушный хозяин, принимающий дома гостя.
– До этого дня ложные врата не работали, – признал ученый. – Если угодно, они были всего лишь предметом моего маленького исследования. Ничего близкого к реальным опытам. Но они
– Души? – переспросил Амир, остановившись близ ступеней, залитых мерцающим в пещере голубоватым светом.
– Цели, – ответил Мюниварей. Он подошел к одной из колонн ворот, положил ладонь на камень и испустил тяжкий вздох. – Это Уста, Амир из Ралухи, построили Врата пряностей. Ибо их конструкция слишком сложна, чтобы это мог осуществить кто-то еще. Подумай об этом. Они покрывают лиги пространства, океаны. И да, им нужна объединяющая душа.
– Пряности.
– Именно. Пряности. Такая простая вещь, как домашние специи, управляет нашим миром с тех самых пор, как зародился разум.
Не тяготи Амира с десяток разных мыслей, он мог бы найти эту беседу занимательной. Но ему было не до того.
– Чего ты от меня хочешь? Зачем настоял на том, чтобы я оказался у тебя на время, пока Кресла не отошлют меня назад?
Мюниварей издал один из своих дурацких смешков и захлопал в ладоши. Вся серьезность момента разом улетучилась для Амира.
– Больше ничего, – сказал ученый. – В своей поспешности ты уже достиг всего, к чему я стремился всю свою жизнь. Ты попросту взял и заставил ложные ворота работать.
– Но я всего лишь…
Мюниварей как бешеный замахал руками, указывая на стеклянные ящики со щупальцами. Амир готов был поклясться, что одно из них пошевелилось.
