Город под названием Наджран – располагался аккурат в юго-западной части пустыни, на самом ее краю и на самой границе государства Йемен. Больше всего – он напоминал огромную, уродливую, непомерно разросшуюся деревню, которой не было и конца ни края – по местным меркам, конечно. Это место проживания независимого и воинственного племени Бануям, которое не принимало в подданство ни одно государство – но каждое не раз пыталось смять и уничтожить. Дело было в том, что бануямы -были рафидитами,[129] то есть – изгоями и предателями веры, которых настоящему мусульманину полагалось ненавидеть больше, чем самых отъявленных неверных. Однако, и шииты – платили умме тяжелой, хорошо прикрытой ненавистью, вредя, когда только это можно. Одним из принципов, по которому жили рафидиты – был принцип "такия". Он означал, что любая ложь – может быть сказана что неверному, что правоверному без греха, если это нужно для блага. На практике это выражалось в том, что шииты – маскировали себя под суннитов там, где они живут – но втайне верили в узурпацию и в последнего, двенадцатого имама, который придет и установит халифат на всей земле. Вера их – была искренняя и горячая, она требовала поступков в подтверждение и пугала даже ваххабитов, которых тут было – на десяток дюжина. Поэтому – между бануямами и основным, суннитским населением Аравии было установлено что-то вроде вооруженного перемирия, раз в несколько лет прерывавшегося кровавыми стычками.
И вот в этот день – в пятницу, двадцать второго числа, в святой для мусульман день отдохновения – в Наджран вошел человек.
Он вошел в Наджран во время рассвета, торопясь укрыться в городе, пока солнце не станет совсем нетерпимым. Он прибыл сюда издалека – и вовсе не с дарами…
Рейс этот – был для БОАК, британской трансконтинентальной воздушной компании наиболее важным, поэтому в расписании полетов он проходил под номером один. Рейс назывался Лондон – Гонконг, промежуточные посадки в Берлине, на Кипре, в Каире, в Мускате, в Карачи и Бомбей. Его выполняли те же самые Аргонавты и построен он был так, чтобы проходить по основным британским владениям. Единственной точкой, где британцев не очень то ждали – был Берлин.
Берлин – даже из иллюминатора самолета отличался строгой имперской красотой, и чрезмерным использованием бетона, Кипр – просто милый зеленый островок в Средиземном море, Каир – загадочный и грязный центр многовековой и глубоко чужой европейцу цивилизации. Он вышел в Каире, хотя мог бы взять билет дальше, до Муската. Там же – он взял билет на небольшой, трехмоторный Юнкерс, идущий в Джидду, столицу королевства Неджд на побережье Красного моря. Там он намеревался взять проводника или что-то в этом роде.
Джидда – столица Неджда – была городом нищим, прибрежным, прибежищем разного рода контрабандистов и мятежников, всяческих лихих людей. Эмир Неджда, Хусейн – имел долгий опыт мятежности против Османской империи и в 1916 году, еще до войны – поднял вооруженный мятеж, соблазнившись британскими посулами. Британцы однако его не поддержали, но и не допустили полного его разгрома. Им важно было получить весь полуостров целиком, а не по частям. Хусейн, однако, не забыл обиды и в двадцать четвертом году – первым на полуострове открыл русское консульство. Русские оценили жест, прислав большую партию винтовок Мосина-Нагана со скользящим затвором, пулеметы Максим и военных советников: такое было тогда внове, современное оружие туземным союзникам старались не давать из опасения, что оно рано или поздно повернется против самих же благодетелей. Расчет оказался верным – Хусейн подавил поднятый против него мятеж знати, отхватил по куску у соседей, а соседи, глядя на такое дело – тоже захотели иметь в арсенале Максимы. Так – Россия утвердилась много южнее, чем это было предписано Берлинским мирным договором, и рано или поздно – это должно было стать поводом для войны. Но пока не стало…
А так – город конечно был так себе. Вой муэдзина с минарета и мощенные только в порту улицы, европейская улица и дикая грязь остальных. Из современного – только аэропорт, да железная дорога, которую сюда тянули русские, да пока так и не дотянули. Но дотянут, чертовы дети, обязательно дотянут…
Такси здесь не было отродясь, сэр Роберт кликнул некое его подобие – повозку, запряженную двумя неспешными ослами. На этом почти библейском транспортном средстве – он добрался до окраины города, где формировался караван на юг. Чай, кофе и другие колониальные товары – только наоборот. Машины шли груженые из Адена – а здесь возвращались обратно.
