Авто было по одесским меркам самое обычное – длинный десятиместный Джип-Виллис, переделанный так, что сзади вместо скамеек по бортам нормальные сидения стали. Пол Одессы на таких вот армейских джипах американского образца ездило и нахваливало. Откуда? А про Евсея Гликмана напомнить? Как он дядю Сэма вокруг пальца обвел? Вот то-то и оно. Если разобраться – так хорошая машина, прочная, неприхотливая, дешевая, проходимая. Если под дождь попал – пусть все в салон, ничего не сделается, не Даймлер-кабриолет. А то что верха нет – так это и хорошо, по жаре – да без верха прохватить. Некоторые конечно переделали, верх самодельный поставили…
У Велехова был с собой Маузер, теперь он постоянно носил при себе оружие – а вот остальное он захоронил на квартире, которую они сняли. Машина стояла прямо под окнами конторы, которую они сняли – аккурат на Среднефонтанской, на первом этаже доходного дома. Хорошее место, бойкое…
Григорий расположился на месте водителя, стал мотор запускать, да провода соединять, поскольку для зажигания надо было их хитрым переходником соединить. А как же – Одесса, тут не то что лопатник из кармана штанов – сами штаны с лопатником унесут, не заметишь. А переходник – что-то вроде противоугонки.
Митька не дожидаясь приглашения, уселся рядом
– А что – из Одессы сваливать самое время? – как бы вскользь поинтересовался Григорий
– Это кому как, начальник – охотно ответил Митька
– Базар – не про кого. Базар – за тебя.
– И мне… обстановку сменить самое время. Климат здесь – не тот.
– Там еще хуже.
– Та знаю, я – начальник. Мне хуже местного – нет.
– Смотри…
Джип глухо зачихал, завелся – кривым стартером пользоваться не пришлось, покатил по улицам города.
Одесса была Одессой – вечно молодой, шумный город. Мало кто знал – что на протяжении долгого времени Одесса была единственным городом Империи, что без помощи сводил в плюс бюджет. Отсюда и независимость известная… еще при создании города Дерибас определенные преимущества у Екатерины Великой выговорил, что-то типа статуса свободного города. Кстати, название городу тоже Екатерина самолично подарила. Как? Да очень просто. Жаловались что там воды нет совсем, а Екатерина, женщина ученая возьми да и скажи: вода на древнегреческом – assedo. Там воды нет? Ну вот, значит и будет называть город наоборот – Одесса. Так и порешили.
Шум звонков "конки", на электричество одновременно с Санкт-Петербургом переведенной, шум от лавок, у которых приказчики, соревнуясь, громко выкрикивают приглашения благородным господам и дамам посетить именно их лавку, крики мальчишек, заканчивающих разносить свежие выпуски газет. Рестораны, около которых шумно и днем и ночью, конторы по найму моряков, толпу у которых приходится по проезжей части обходить, доходные дома, снова лавки. Много машин – их здесь столько, что на улице не помещаются, лошадей совсем уж нет, разве только на набережной – детей и милых дам катать. С порта – рев гудков теплоходов, там работа ни на секунду не прекращается, в порту постоянно нужны руки, заработать может любой. Контрабандисты – они свой товар приняли, прикорнули с утра – теперь вышли на людей посмотреть и себя показать. В синем, распахнутом настежь небе – серая колбаса дирижабля. Экскурсионный, Одесса – Константинополь, снижается. На маяк идет, там у них причальная вышка теперь. Проехали портом – новая дорога, аккурат над портом идет, все видно. Дымовые трубы сухогрузов, разноцветье флагов, чайки, жирные, пресытившиеся, сидят на ограде набережной как куры. Дальше – только в бинокль и смотреть – серо-стальной силуэт крейсера. Они все на Севастополь базируются, здесь видимо какие-то маневры отрабатывает, может быть – сопровождение конвоев. Или еще чего.
За город выехали – горы вдали, виноградные плантации, харчевни придорожные, белого камня домишки. Идиллия…
Велехов знал, куда едет – хоть и нельзя вне тиров с оружием упражняться, но и в тир лишний раз тоже – тащиться. Свернул к карьеру, старому, заброшенному, с водой на дне – тут можно стрелять, не опасаясь что кого подстрелишь ненароком. Пули песок примет.
По чему стрелять? Да по камням – вон их сколько валяется.
Джип казак остановил в самом начале карьера, большого, старого, с накатанной колеей, осыпающимися стенками и мутным, коричневого цвета озерцом на дне карьера. Вышел, потянулся, пошел вниз…
Бах!
На противоположной стороне карьеры только брызнули осколки – камень тут мягкий, пуля его крошит. Да и не камень это – тот же известняк.
А до камня – метров пятьдесят будет, а стрелял то – с руки, не целясь почитай.
– Могешь так, стрелок?
Шалый привычно улыбнулся
– А и запросто Ваше Благородие. Только вы мне камешек то подкиньте, а то так и целиться несподручно.
– Подкинуть? В воздух?
– В него самого. Если не затруднит.
– Ну, смотри…
Григорий долго искал камень, нарочито долго выбирал, мотал нервы – и вдруг кинул, резко, прямо от земли, неожиданно, не разгибаясь вовсе.
Б-бах!
Сдвоенный выстрел, дуплет – и камень брызнул осколками уже в воздухе, несколько секанули по головам, не до крови – но неприятно.
