Кто они такие? Да кто угодно. Может, буры из Оосева брандвааг,[99] совершенно свихнувшиеся на своем превосходстве над англичанами. Хотя может и нет – вооружать и поднимать восстание черных против белых может только такой белый, у которого либо нет ума, либо нет здесь колоний. Беспорядки здесь – начинаются легко, заканчиваются нескоро и протекают до крайности кроваво: а у буров своих черных сколько хочешь. Может быть, это португальцы – они всегда цацкались с черными, у них есть даже такое понятие – ассимиладо, то есть черный с правами белого. У них есть хорошие коммандос, и они давно не в ладах с родезийцами по вопросам использования своего порта и тарифов. Пользуясь тем, что Родезия не имеет выхода к морю – они задрали тарифы на провоз по железной дороге и портовый тариф настолько, что выгоднее везти товар в Кейптаун, через враждебный Трансвааль. И где справедливость? А может, это немцы. Опыт полковника фон Леттов-Форбека, впервые создавшего смешанные войска из черных солдат и белых офицеров – изучает вся Африка. Африканский солдат – многим лучше белого: он может питаться настоящей падалью, привычен к солнцу и гнилой воде, воины некоторых племен, таких как матабеле – могут без перерыва бежать целый день. Но африканцы – наивны как дети, не могут освоить современное оружие, конфликтуют друг с другом. К тому же – африканец не может подчиняться африканцу из соседнего племени, это позор. А белому офицеру – подчиняться не позорно, потому что по местным понятиям он никто. Пришелец. Чужак.
А немцы давно точат зубы на поля и шахты Родезии. Тем более что португальцы – их вассалы. Возможно, что и немцы.
Впрочем, разницы не так уж и много…
Они скрывались в холмах – это было много лучше, чем оказаться ночью в чистом поле под ударом импи – боевых отрядов племени матабелов. Когда то давно от этого – спасали выстроенные в ряд фургоны и пулеметы Максима: импи же атаковали почти полностью голые, вооруженные лишь копьями и мечами – их традиционным холодным оружием. Сейчас у них есть винтовки и, похоже, что современные пехотные винтовки Маузера как у буров в начале века. Во всем остальном они остались прежними: воин – матабел, вырывая копье или короткий меч из тела врага, кричит "нги дла!" что значит – "я поел!". Невозможность убивать – для них сродни голоду.
Патронов у них, судя по всему, тоже было предостаточно, в отличие от тех, кто был осажден на холмах. Пулеметы – два Максима, в том числе один в станковом варианте и один в ручном, а так же три Льюиса – берегли на случай массовой атаки. Отстреливались винтовками. Осадившие их матабелы зажгли костры в поле, но стрельба по ним ничего не давала: чувствовалось присутствие белых, побывавших в переделках офицеров. Отдельные стрелки обстреливали белых из винтовок, постоянно перемещаясь, основные отряды еще не закончили с грабежом ферм и угоном скота. Когда они подойдут – а это будет скоро – начнется второй и заключительный акт Мерлезонского балета. Скорее всего, это произойдет ночью, этой или следующей. Сначала будет массированный обстрел из всего, что есть. А потом – ночная атака обкурившихся бума[100] боевиков – если будет, кому ее отражать. Если учитывать, что из восьмидесяти переселенцев, укрывшихся на холмах в ожидании помощи взрослых мужчин, способных стоять на ногах и держать в руках оружие – только семнадцать.
– Что будем делать, господа? – спросил Джон Бирли, скотовод и лендлорд из местных. Для военного совета – они укрылись за валуном, дающим хоть какую-то защиту от щелкающих по камням пуль. Бирли, коренастый, седобородый эйтландер, был даже внешне похож на буров. Его жену убили оранжисты, и он поднимал ферму вместе с двумя сыновьями и дочерью. Один из сыновей – лежал сейчас среди раненых и вряд ли он дотянет даже до утра. Хотя англичане – невероятно живучи, особенно если их сильно разозлить. Другой сын и дочь сейчас на позициях с винтовками. Анджела – росла без матери, поэтому с винтовкой – даст фору любому сверстнику из тех, которые носят брюки. Хотя она и сама – давно не признает другой одежды и даже коротко остригла волосы.
– Можно отправить женщин детей и раненых подальше в холмы – сказал Тодд Барлоу, еще один англичанин – самим остаться здесь.
– Сам то веришь?
– Выйдут в пограничную зону. Там будет помощь.
Пограничная зона Родезии – отдельная тема. Колючая проволока и мины, скрытые, постоянно перемещающиеся пулеметные расчеты – со всех сторон Родезия окружена совсем не дружественными государствами, англичанам в Африке желают смерти многие. Граница поделена на сектора, тот, к которому ближе всего – носит название "Ураган". Единственная проблема в том, что любой чернокожий – в десять раз быстрее каравана белых, да еще и отягощенного ранеными.
– Импи перехватят их на дороге. Лучше им умереть здесь, с нами… – сказал Рихард Брук, еще один землевладелец, в чьих жилах текла смесь голландской, германской и английской крови. Он был из первых переселенцев.
– Что ты сказал? – вскипел Бирли
