Горный мыс – скала далеко выдается в море, истошные крики чаек. Человек в черных очках на пол-лица – безошибочно бросает чайкам куски белой булки – и те ловят их на лету. Море – всюду, куда ни глянь…
Человек поворачивается.
– Кто ты?
– Я мусульманин.
Человек утвердительно кивает – ответ ему понравился. У него седая борода и нет одного пальца на правой руке – указательного.
– Это хорошо. Ты хочешь совет?
– Я хочу спросить…
Человек усмехается. Отщипывает кусок булки – и резким движением бросает себе за спину. Чайки – едва не налетают на него.
– Спросить у меня? Сходи в мечеть и спроси там. У кого ты спрашиваешь? Я мунафик. Лицедей. Неверный.
– Там нет воинов, чтобы мне ответить.
Человек усмехается
Сколько тебе лет, парень?
– Двадцать четыре.
– И что ты хочешь у меня спросить?
– За что вы там воевали, мударрис?[80]
– Хо…
Человек стоит недвижно, в черных очках – играют солнечные блики.
– По приказу. Подойдет такой ответ?
– Ни один человек не сделает по приказу того, что сделали вы, мударрис.
Человек снова погружается в мысли.
– Ты дурак… – наконец говорит он – если вызвался охотником идти туда. Но я отвечу тебе. Когда рядом с тобой живет народ, который в дикости своей – ходит прямо посреди улицы – хотя ничто не мешает выкопать сортир – есть одно из двух. Можно не обращать на это внимания – но тогда он пойдет на тебя войной. Теперь понял, за что я воевал?
Молодой человек кивает.
– Я понял.
– Постой!
Несмотря на то, что старик слеп – он отлично ориентируется в пространстве и по малейшим звукам – может понять, что происходит.
Молодой человек останавливается.
– Знаешь, что самое главное? Для тебя, когда ты пойдешь туда?
– Нет, мударрис
– Помни, что есть цель, а что есть средство. Когда средство становится целью – тогда и начинается самое дерьмо. Не допусти их ошибки.
Молодой человек кивает
– Храни вас Аллах, мударрис
Старик начинает смеяться, но смех быстро переходит в кашель.
– Ты что… – с трудом произносит он – шутишь?
Черный Форд образца одна тысяча девятьсот тридцать седьмого года, нижегородский, со стандартной для России удлиненной рамой и простым кузовом – стоит в тупике, обсаженном барбарисом и елью: дальше дороги нет. Вверх, к дому на мысе – ведет узкая, камена тропка, вьющаяся среди валунов. Воздух звенит от жары, рука, высунувшаяся в окно – стряхивает пепел от сигареты. Дым – медленно тает в раскаленном воздухе.
– Откуда он его знает?
– Человек на переднем пассажирском сплевывает в пыль.
– Он не так прост. Это, как оказалось его дядя.
– Дядя?
– Не родной. Какой-то дальний.
