Машина оказалась на месте. Она стояла там же, где я оставил её несколько часов назад, с самым невозмутимым видом, на который только была способна. Помятый, которого я только чудом не сбил у входной двери, проводил на меня ошалелым взглядом. Успокоившись, что средству моего передвижения ничто не угрожало, я увидел, что уже накрывали к обеду; Леа, ничего не замечая или делая вид, что не замечает, суетилась вокруг стола.
Я уже успел слегка успокоиться; мне вдруг стало неловко за своё поведение, приобретающее на глазах паталогически-маниакальный характер, и я решил как-то загладить его.
– Здесь хорошо спится, – громко сказал я и сразу же стушевался. Тон получился какой-то вызывающий, хотя вообще-то я собирался предложить бабушке свою помощь.
– Садитесь, всё уже остывает, – заторопила та, не обратив на этот тон никакого внимания. – Я рада, что Вы хорошо отдохнули.
Помятый покосился на меня и скрылся на кухне.
– Мне, правда, успел присниться какой-то глупейший сон, – усаживаясь за столом, сообщил я как можно более благодушно, – но в целом мне кажется, словно я проспал целую ночь.
– И что же Вам снилось? – поинтересовалась Леа.
– Так, всякая ерунда, которая только во сне и может присниться, – я пренебрежительно махнул рукой. – Без начала и без конца. И без всякого смысла.
– Иногда даже в снах без начала и без конца заключен какой-то смысл, – заметила Леа.
«Начинается…» – пронеслось в голове.
– Все зависит от точки зрения, – уклончиво ответил я.
– А у нас с Вами они разные, верно? – усмехнулась Леа, пододвигая ко мне полную дымящуюся тарелку.
Мне оставалось только вежливо промолчать, тем более что запах еды отбил у меня всякое желание вести заумные беседы.
Я молча набросился на курицу.
Из кухни вышел помятый и, вновь покосившись на меня, уселся за тот же стол.
Трапеза проходила в полном молчании.
Помятый быстро заглотал содержимое тарелки, подложил себе ещё из общей кастрюли, стоявшей прямо на столе, проглотил и это, поднялся и ушёл в кухню с пустой тарелкой, так и не произнеся ни единого слова и украдкой бросив на меня ещё один любопытный взгляд.
«И какого чёрта ему надо?» – с досадой подумал я.
– Не обижайтесь на него, – словно прочитав мои мысли, нарушила молчание Леа. – Он всегда так смотрит на новых постояльцев.
«Неудивительно, что здесь их нет вовсе», – подумалось мне.
Я замахал руками, изображая на лице благодушие и всем своим видом давая понять, что обижаться мне ровным счетом не на что. Очевидно, вышло убедительно, потому что бабушка больше не настаивала и вопросов не задавала.
«Надо уезжать отсюда побыстрее, чёрт с ним, с этим дождем, – размышлял я, поглядывая на куриную кость, по-прежнему торчащую из белых волос; вынимать её оттуда никто, конечно, и не думал. – Кроме этих двоих, похоже, больше здесь из персонала никого не имеется. А они-то уж точно друг друга стоят, хороши, ничего не скажешь. Клиентов тоже нет, да и откуда им взяться, скорее меня удивило бы обратное. Сейчас расплачусь и сразу же поеду».
Наконец, обед завершился.
– Ну, что ж, премного Вам благодарен, – решительно сказал я, – с удовольствием провёл бы здесь ещё немного времени, но, к сожалению, вынужден буду Вас покинуть. Неотложные дела.
Леа вопросительно посмотрела на меня.
– В такую погоду?
– Ничего не поделаешь, – с притворным огорчением вздохнул я. – Придётся. Я и так тут задержался дольше, чем предполагал. Сколько я Вам должен?
– Ничего не должны, – Леа отодвинула от себя тарелку. – Вас занесло сюда по капризу погоды, и я заморочила Вам голову разными бреднями, так что считайте, что мы квиты.
«Может быть, они украли что-то из моей машины?» – услужливо подсказал кто-то изнутри.
– Я все-таки хотел бы расплатиться, – не очень уверенно сказал я. Вежливость воспитанного человека заставляла меня настаивать, но соблазн поесть бесплатно давал о себе знать и лениво висел сейчас, как сонный призрак, над моей головой.
– А я хотела бы, чтобы Вы перестали упрямиться, – твёрдо ответила Леа, и куриная кость обиженно качнулась. – Здесь ведь я распоряжаюсь.
Против этого я возражать уже не мог. Приличия были соблюдены, и я с чистой совестью мог убираться восвояси.
Я задержался еще на пару минут. Хотя прошло уже много лет, иногда мне все же случается спрашивать себя, как сложилась бы далее моя жизнь, если бы в ту же секунду я поднялся с места и вышел за дверь. Возможно, мне удалось бы это сделать, и меня даже не стали бы удерживать. В сущности, я и не хочу этого знать. Этой паре минут суждено было перевернуть всю мою оставшуюся жизнь, сколько бы она еще не продолжалась.
