— Лёш, разреши заглянуть в Дыру, а? — закалённое, особо прочное стекло забрал превосходно проводило звук. — На секундочку всего, только несколько снимков сделаю. А вдруг «зеркало» после этого выброса погасло? Мне это обязательно надо знать, кровь из носу…
Работники Внеземелья, кому по должности положено работать в открытом космосе, с самого начала придерживались неписанного правила — в Пространстве не материться, ни по-русски, ни по-английски, ни на других языках. Только поэтому я удержался от длинной, насквозь нецензурной тирады, оценивающей интеллектуальный уровень и кое-какие грязные привычки собеседника.
— Валер, что-что, а кровь из носу я тебе гарантирую. Вот снимем скафандры — по роже и получишь, и не посмотрю, что ты старше, и вообще учёный! А ещё хоть слово на эту тему услышу — прямо здесь вытряхну тебя из «Кондора» и харю набью! Взлёт через три минуты — живо цепляйся к «омару», и попробуй только провозиться хоть секунду лишнюю!
К моему удивлению, Леднёв никак на угрозы не отреагировал.
— Знаешь, о чём я сейчас думаю? — физиономия за забралом сделалась задумчиво-мечтательной. — Хорошо бы связаться с Землёй и выяснить — не появился ли этот датчик возле того «обруча», что на орбите Луны?
Этого я точно не ожидал.
— Так ты думаешь?..
— И даже уверен. — он не дал мне закончить фразу.- Но доказательств пока нет, извини… Вот бы нам самим туда нырнуть, хоть на «Омаре» — и тогда сразу всё станет ясно. Как ты полагаешь, получится, а?
Пространство на краю Пояса Астероидов, в колоссальном по размеру районе, именуемом астрономами «область Хильды», было совершенно пустым. Вопреки расхожему представлению о том, что Пояс битком набит каменными и ледяными глыбами, от которых оказавшемуся здесь кораблю пришлось бы уворачиваться, избегая рокового столкновения, среднее расстояние между попадающимися здесь тёмными углеродными астероидами, превышало миллион километров — что более чем вдвое больше расстояния между Землёй и Луной. Так что посторонний наблюдатель, окажись он здесь, с чистой совестью мог бы счесть окружающее пространство абсолютно, первозданно, девственно пустым.
И вот в этой космической, во всех смыслах, пустоте вспыхнула ослепительная точка — вспыхнула, запульсировала, и развернулась в круглое пятно диаметром в несколько десятков метров. Оно то покрывалось отдельными вспышками, то по нему разбегались концентрические световые круги, то возникала рябь — словно кто-то проводил по светлому кружку толстым волосом. Из-за этого у наблюдателя (которого напомним, в реальности там не было) могло бы возникнуть обманчивое впечатление, что пятно, на самом деле, идеально круглое, хаотически пульсирует, то вытягиваясь в разных направлениях, то судорожно сокращаясь и наоборот, расплываясь. И вот, в момент одной из таких пульсаций, из светового пятна — вернее было бы назвать его озером чистого света, разлитого в пустоте — вынырнул космический корабль. Не успел он отдалиться на несколько километров, как выбросившее его пятно стянулось за кормой в ослепительную точку — и погасло. Корабль же продолжил полёт со скоростью, определить величину которой было бы не под силу отсутствующему здесь наблюдателю — ибо всё в мире относительно, и скорость надо отсчитывать, исходя из какого-то внешнего ориентира. Но такового, повторюсь, не нашлось — да и откуда ему взяться в этой пустоте, подсвеченной, только блёстками чудовищно далёких звёзд да маленьким кружочком Солнца? Оно-то как раз было сравнительно недалеко, — по космическим меркам, разумеется — каких-нибудь четыре с небольшим астрономические единицы, о есть отрезка, равного расстоянию от светила до нашей родной Земли.
Но отвлечёмся от астрономических понятий и рассмотрим появившийся практически ниоткуда корабль поближе. Выглядел он довольно неуклюже: плоский здоровенный бублик, к которому в задней части пристыкованы две квадратные в сечении колонны, толстые и коротко обрубленные. Противоположные концы этих колонн (на самом деле, реакторных отсеков планетолёта) упирались в большую прямоугольную секцию корпуса, в торце которой пульсировали зеленоватым светом три круглые дюзы. Сверху и снизу этой секции торчали широкие конструкции, напоминающие кургузые крылышки боевых вертолётов, только вместо дырчатых кассет с НУРами, на них с обеих сторон крепились по четыре длинных тупоносых цилиндра. То есть их должно было быть по четыре — два места верхнем пилоне были пусты, словно пилоны под крылом истребителя-бомбардировщика, израсходовавшего часть боекомплекта. И из-за этого у наблюдателя (отсутствующего здесь, как факт) мог невольно возникнуть вопрос: по каким целям эти то ли ракеты, то ли торпеды могли быть выпущены, и не связано ли это как-то с пропавшим несколько мгновений назад световым пятном?
