Недавно «дедушки» избили его, просто чтобы развеять скуку. Отехова видела это и просила мужа разобраться, но тот провел следствие так неумело, что попросту подставил Андреева. «Дедушки», думая, что он их заложил, жестоко отлупил его так, что Андреев ночевал под своей койкой, ибо у него не было сил даже взобраться на нее.
А утром был марш-бросок в бронежилетах с полным вооружением и снаряжением, пятнадцать километров по жаре на полную выкладку. Он пробежал, не понятно как, но пробежал и позволил себе упасть только в расположении части. А когда все поплелись на отдых, он остался на плацу заниматься строевой подготовкой, пять часов без отдыха на солнцепеке после побоев и бега.
Андреев маршировал без отдыха, кусая губы, чтобы не потерять сознание и заставить шевелиться избитое накануне тело, уже исчерпавшее последние резервы. Вечером Андреев получил еще одно задание – «вычистить сортир». У него не было сил, но он заставил себя передвигаться уже ползком. «Дедушки» оценили его героизм, но индивидуальная строевая подготовка продолжалась для него еще неделю.
12:03
Андреев, выбросив мусор, уже возвращался в столовую, когда услышал противный уху говор Нетупейко. Прапорщик дал «боевое задание» ефрейтору Лагшину «обновить номерные знаки складов в виде их вторичной покраски» и теперь, принимая работу, «выдавал россыпи перлов» (так выражались солдаты, когда Нетупейко сыпал своими знаменитыми фразами).
– Ты, ефрейтор, дальтоник, что ли? – кричал он. – Почему у тебя цифровые знаки кривые?
– Краску экономлю, товарищ прапорщик!
– Я тебе сэкономлю на борще, - увеличивал обороты Нетупейко. – И не делай такого умного лицевого выражения, ты ведь все же ефрейтор российской армии!
Не желая более слушать мудрые изречения ненавистного прапорщика и, в то же время, стараясь не попасться ему на глаза, Андреев прошмыгнул в подсобку. Но бдительный прапорщик уловил его движение и крикнул вдогонку грозно:
– Я тебе попартизаню! Иван Сусанин тут мне выискался!
13:36
Строевая подготовка шла уже третий час, и солдаты знали, что раньше обеда она не завершится. Маршировать на жаре, отрабатывать бесконечные развороты, повороты, выходы из строя, кричать приветствия было уже невмоготу.
Усталые, потные, задыхающиеся, разморенные и затуманенные, голодные и изнывающие от жажды «строевики» уже ничего не соображали. Солдаты еле-еле шевелились в раскаленном неподвижном воздухе полуденного зноя.
– Отделение, - подал команду худой «дедушка», руководящий «парадом» из тени, - На месте стой, раз, два!
Отделение послушно замерло, наслаждаясь неожиданной передышкой. Все ждали долгожданную команду: «Разойдись!». Но вместо неё «дед» заявил:
– Вы, я вижу, «духи», совсем охренели! Еле волочетесь, как глисты в противогазах, жизнь вас ничему не учит, поэтому после обеда строевая подготовка возобновится, а сейчас на месте – шагом марш!
Отделение затопало дружно, но вяло.
– Выше поднимаем ноги, не навоз месите ведь! Между пяткой и землей ровно пятнадцать сантиметров, у кого будет хоть на миллиметр больше или меньше, получит персональное задание! – ругался худой старослужащий.
Отделение расходовало последние силы, а до обеда оставалось целых сорок минут.
14:58
Строевая подготовка продолжилась и после обеда, на этот раз «парад» принимали оба «дедушки». Свой наблюдательный пунктони оборудовали в прохладной тени, где лежали на шинелях и отгоняли от себя надоедливых мух. «Дедушки» почти дремали, изредка поглядывая на марширующих на солнце солдат.
– Что-то наши «духи» совсем обленились, - заметил худой, зевая.
– В натуре, Витек, - подтвердил толстый, - Надо бы их расшевелить немного, а то совсем оборзеют.
Худой «дедушка» кряхтя, поднялся, почесал комариный укус на локте и крикнул:
– На месте стой! Раз, два!
Отделение послушно замерло.
– Ефрейтор Лагшин!
– Я!
– «Дедушки» скучают, так что дуй за инструментом, а остальные – кругом! На месте шагом марш!
Через минуту ефрейтор появился с гитарой.
– В общем, так, - повысил голос, - Лагшин играет, остальные поют громко, как в опере. Увижу хоть одну закрытую пасть, строевая повторится еще и завтра. Начинай, Лагшин! Давай нашу – «дембельскую»!
Ефрейтор заиграл простенький мотив, а отделение на разные лады затянуло старейшую «дембельскую песню»:
Чирик-ку-ку! Чирик-ку-ку!
Скоро дембель «старику»!
15:40
Конкурс «строевой песни» шел почти час. Отделение, шагая на месте, пело любимые песни «дедушек» под аккомпанемент ефрейтора.
– Ладно, - смилостивился толстый, - Пока всем разойтись, а ты, Лагшин, молодец, хорошо лабаешь, можешь валить в расположение.
Пока солдаты наслаждались неожиданным перерывом, «дедушки» принялись беседовать о личном.
– Слышь, Витек, - спросил с ехидцей толстый, - А хотел бы ты жену «старлея» в натуральном виде без одежды увидеть?
– Как это? – проявил живой интерес худой, ещё пару секунд назад он едва не заснул.
