– Ты свободен, воспитание «духов» – это наша задача. А ты, Максимюк, слушай сюда: завтра утором мы заходим в сортир, глядим и удивляемся, как все чисто.
– А лично я, - добавил Санек, - Когда сяду на очко, то должен увидеть в отражении свой зад. И смотри, Максимюк, не зли «дедушек», а то проведем тебе такую воспитательно-профилактическую работу, что и в медсанчасти не соберут.
19:56
Рябинин и Нетупейко каждый вечер проводили вместе и не потому, что были друзьями, просто так было удобно обоим. Пить в одиночестве им не хотелось. Вот они и объединялись в компанию. Рябинину до глубины души было отвратительно общество «солдафона без мозгов», как он называл своего собутыльника, но пить одному было еще противнее.
Нетупейко же страшно гордился тем, что капитан избрал его общество – это придавало прапорщику огромный вес в собственных глазах. Вот и сегодня распираемый от гордости Нетупейко зашел к начальнику части за «инструкциями» с литровым бутылем самогона.
Рябинин повел гостя на кухню, ожидая ворчания жены, но та неожиданно засуетилась и даже накрыла на стол. Однако выяснять причины этого гостеприимства ему не хотелось, все, связанное с женой, раздражало его и выводило из себя. Они принялись пить, наливая стаканы почти до краев, изредка закусывая, а все больше занюхивая кусочком черного хлеба.
Прапорщик сыпал свои анекдоты, с сожалением вспоминал о прекрасных днях, проведенных на складе в Ульяновске, то и дело произносил тосты, типа «выпьем за удачу минувшего дня, уже прошедшего, но еще продолжающегося» или «выпьем за то, чтобы всегда пить и выпивать», а Рябинин скучал по обыкновению.
Когда все было выпито, капитан закрыл глаза, делая вид, что спит, таким образом, давая понять прапорщику, что пора домой. И тот действительно в таких случаях уходил, всегда говоря одну и ту же фразу:
– Эх, как разморило вас, товарищ капитан! Это все с моего самогона. А самогон, товарищ капитан, должен быть самогоном, ведь это же не бурда какая, а самогон!
Рябинин сделал вид, что уже в глубокой дреме. Нетупейко решил, что ротный в полной отключке поэтому, прежде чем уйти, не таясь, прошелся своими руками по наиболее выступающим частям тела Рябининой, и та глупо хихикала.
«Вот она – причина неясного изменения настроения!» - подумал капитан и обрадовался до жути, что его жена отыскала себе очередного идиота-любовника, гораздо хуже предыдущего – начальника столовой. Это было ему только на руку – это снимало с него последние обязательства семейного человека. С этой минуты Рябинин счел себя абсолютно свободным, но ровно настолько, насколько позволяла ситуация.
20:33
«Дедушки», утомленные нынешним днем, отдыхали, лежа на койках, что было категорически запрещено до отбоя. Остальные старались не попасться им на глаза и тихо занимались своими делами: писали письма, подшивались, чистили ремни. Шло «свободное время личного состава», самый радостный и спокойный для солдата час. Но сегодня отделение «провинилось» на зарядке и «дедушки» решили отобрать и эти короткие мгновения отдыха.
– Эй, «духи»! – крикнул Витек. – «Деды» домой хотят!
По этой команде начиналось очередное шоу – один солдат залезал под койку «дедушки» и голосом изображал поезд. Остальные с заранее заготовленными сосновыми ветками бегали вокруг лежащих «дедов», создавая впечатление мелькавшего за окном импровизированного леса.
Каждую минуту ефрейтор Лагшин, игравший роль борт-проводника, спрашивал у них, не желают ли они чашечку кофе. Иногда один из «дедушек» дергал стоп-кран, то есть, давал пинка лежащему под койкой и тот изображал визг тормозов, а бегавшие с сосновыми ветками застывали на месте.
«Дедушка» спрашивал, что за станция перед ним, а Лагшин сходу давал названия посмешнее и сообщал, сколько дней до места прибытия, то есть до «дембеля». Получив ответ, дедушка вновь давал пинка и «поезд» двигался дальше.
21:41
Андреев перемыл всю посуду, высушил ее, отнес на склад, вымыл столы, стены, отдраил пол, но все равно с тяжелым сердцем ожидал инспекцию прапорщика. Тот умел отыскивать пыль и грязь даже в самых стерильных местах.
После обнаружения «загрязнителей имеющих самое непосредственное отношение к грязи» Нетупейко назначал наказание. Провинившийся должен был рассказать десять анекдотов, еще не известных прапорщику, а если учесть, что тот знал их великое множество, то имелась большая вероятность получить наряд по столовой вне очереди.
Чтобы отогнать невеселые мысли Андреев вышел на минуту подышать воздухом. Однако возле мусорных баков уже доносился бас Нетупейко, судя по эху, он значительно «перебрал» и, по собственному определению, «переживал упадение духа».
– Ты мне умные глаза не выпучивай, как кошка перед туалетом, - поучал прапорщик дежурного по роте, - Я тебе дал боевое задание – вокруг мусора все убрать, а ты чего тут стоишь, как осиновый ствол в парке культуры и отдыха.
Андреев уже понял, что взбучки и ему не избежать, как и очередного наряда вне очереди, а потому поспешил удалиться. Уже закрывая дверь, он услыхал еще одно знаменитое выражение Нетупейко:
