«Урал» послушно рванулся вперед, протаранив Отехова, но тот не отлетел, как мячик, а в вцепился в решетку радиатора своими цепкими пальцами. Рябинин, уверенный, что раскатал настырного врага, как блин, прибавил газу. Военный грузовик пробил створки ворот и устремился прочь от части, где он когда-то был главным, а теперь остались только трупы и одна живая связанная Наталья – виновница всех бед.
– Ладно, - процедил он сам себе, - Когда разберусь со всей этой чертовщиной, вернусь за ней.
«Урал», рыча и выбрасывая в воздух отработанное дизельное топливо, удалялся прочь от мертвых одиноких построек, еще вчера наполненных жизнью, а теперь освещенных заходящим солнцем, больше похожим на погребальный костер.
Косой мост. 20:04.
Огонь весело пожирал сухие ветки, треща и колыхаясь на ветру, разбрасываясь искрами и окутываясь скупым дымком. Языки пламени охотно въедались в деревянный настил, но не так быстро, как это хотелось бы того тем двоим, что разожгли эти костры.
– Вольгул, - взмолился Утиляк, глядя на озаренные розовым светом горы, куда медленно закатывалось солнце. – Нет ли у тебя заклинания, чтобы усилить огонь, у меня дурные предчувствия.
– На тебя тоже
– Не знаю, как объяснить, но
– Твои предчувствия тебя не обманули, - сказал Вольгул и указал на темнеющую массу впереди. - Там действительно
– Так поторопи же огонь!
– Я постараюсь…
Тайга, 9 км от Косого моста. 20:31.
Они рухнули оба одновременно, даже не выбрав места помягче. Просто рухнули на камни, траву, шишки, ветки. Свистящее, клокочущее дыхание звонче, чем у астматиков, наполнило окружающее их пространство. Они дышали, широко открытыми ртами, свистяще заглатывая воздух и хрипло выдыхая его.
Их грудные клетки за секунду успевали вогнуться едва ли не до позвонков и выгнуться дугой. Их волосы были мокрее воды, лица бордово-красные с набухшими венами, опухшие языки, твердые, непослушные, сухие, как напильники, пытались хоть как-то увлажнить спекшиеся губы.
Глаза, потускневшие и запавшие в орбиты глазниц, с налившимися прожилками крови бессмысленно уставились в серое вечернее небо. Их одежда взмокла от пота, а изо рта шел пар, их ноги налились тугим свинцом, а ватные тела отдавались острейшей болью при малейшем движении.
Холодная земля забирала тепло, камни и сухие ветки больно врезались в кожу, но они не обращали на это внимания. Они дышали, хватая воздух, дышали, дышали…
Тайга. 20:50.
«Урал» ревел, как рвущийся в бой зверь, но Рябинину приходилось сдерживать порывы своего стального коня. Так как ухабистая дорога не позволяла мотору развивать полной мощности. Становилось совсем темно, и капитан включил фары. Темнеющую тайгу освещал трясущийся свет мощных прожекторов.
– Главное, - успеть до темна, - твердил себе Рябинин. –
Рябинин не видел, как лейтенант набирался сил, вися под передними колесами, и тем быстрее он оживал, чем быстрее садилось солнце. Вот его глаза вспыхнули зелёным светом, и он, криво усмехнувшись, попытался приподняться, чтобы влезть на капот. В этот момент «Урал» подскочил на кочке, и Отехов плюхнулся на землю.
Его не раздавило, более того, он успел вцепиться в замок для прицепа и со сверхъестественной легкостью добраться до борта кузова и перекинуть туда свое порядком избитое тело. В ту же секунду «Урал» резко повернул влево. Объезжая брошенный «УАЗ», старшего лейтенанта подбросило и он, наткнувшись на какой-то оцинкованный ящик виском, как тряпичная кукла, отлетел в угол.
У Рябинина не было времени ломать голову над тем, каким образом тут очутился «УАЗ» с распахнутыми дверями. Он лишь тревожно смотрел на заходящее солнце и тот отрезок, что оно должно пройти, прежде чем закатиться оно за горные хребты. Отрезок этот оказался ничтожно малым по сравнению с отрезком дороги, по которому еще предстояло ехать до Косого моста.
Тайга. 21:07.
Они уже не бежали, а просто волочили ноги, дико хрипя и толкая непослушные тела вперед. Их выражения лиц были лишены всякого смысла, а движения носили мученически-рефлекторный характер. Они вновь упали и, свистя, жадно втягивали в себя воздух.
В горле их что-то клокотало, сердце выпрыгивало из груди, легкие лопались от напряжения, в правом боку, будто битого стекла, насыпали, в голове не переставая, били десятки молотков.
Он они не замечали всего этого, а только дышали, дышали, дышали… Заходящее солнце подстегнуло их, так же, как и сгущавшиеся сумерки. Огромным усилием воли они заставили себя встать и еле-еле отрывая подошвы от земли, поплелись вперед.
Косой мост. 21:23.
