– У каждого из нас свой час для смерти, - пророчески заметил Вольгул, - И не мне – смертному пытаться вмешаться в дела высших сил, а тем более, диктовать им свою волю. Я не могу продлить человеку жизнь более, чем отпустило ему небо.
– Пусть так, - не согласился дед. – Но прошу тебя, когда придет мой смертный час, скажи мне хотя бы за минуту до этого.
– Хорошо, - кивнул головой Вольгул, - А теперь не будем терять время, зажигай костер, пора преградить злу путь.
Утиляк молча пошел к первой куче сушняка, на ходу вынимая спички. Пришла пора рассчитаться за прошлые неудачи.
Тайга. 18:21.
«УАЗик» чихнул еще раз и затих совсем, кончилась вода в радиаторе и мотор, перегретый дальше некуда, отказался работать дальше.
– Твою мать! – только и сказал Лагшин.
– Это конец, - закрыл глаза Андреев.
– Ну, нет, - мотнул головой ефрейтор, - До Косого моста рукой подать, добежим.
Андреев глянул на спидометр и быстро посчитал:
– Да ведь до моста ещё почти двадцать четыре километра! Солнце через два часа сядет и конец нам!
– Причем тут солнце?
– Я уверен, как только оно сядет,
– Поэтому не будем терять времени, вылезай!
– Автомат брать?
– Ты что, на кой он нам? «Четвертак» побежим, а не стометровку, зачем еще эту бандуру в пять килограммов на себе переть?
Они вылезли из салона, неприязненно озираясь по сторонам. Тайга, казалось, обступила их плотным живым злобным кольцом, а солнце уже покатилось к западным склонам гор.
– Бежим таким макаром, - определил стратегию ефрейтор, - Полчаса шевелим булками, пять минут пешком.
– А выдержим? – усомнился Треев.
– Должны, - вздохнул Лагшин, - А иначе сам сказал – нам конец.
Они побежали сначала нерешительно, как бы нехотя, а потом быстрее, топая своими кирзачами, подстегиваемые враждебной, темнеющей с каждой минутой тайгой. Она угрюмо молчала, качаясь на ветру, вслушиваясь пока еще ровное и дружное дыхание бегущих.
В/ч № 29 119. 19:07.
Рябинин со злостью захлопнул дверцу «Урала», повернул зеркало заднего обозрения и потянулся к ключу зажигания. Он знал теперь
Он догонит Отехова, (Рябинин полагал, что тот воспользовался «УАЗом», ведь Наталья клялась, что не знает, где он) и прибьет того на месте. Хотя, если подумать, старший лейтенант не виноват в том, что в него вселился злой дух.
Если вдуматься в этот ход мыслей… Чушь какая! Но полтора десятка трупов, разбросанных на территории части и за её пределами говорили обратное. Рябинин считал, что поступил абсолютно правильно, оставив Наталью одну и связанную. Убить её рука не поднялась, как ни отрицай, много она для него стала значить, даже после всего произошедшего.
–
Капитан медленно оглянулся и с презрением посмотрел в лицо бывшего старшего лейтенанта. Бледное, без единой кровинки, лицо, синие губы, бесцветные глаза – ничего живого и человеческого. От Отехова веяло могильным холодом.
–
– Кто? – спокойно спросил Рябинин.
–
– Она в подвале.
–
Рябинин даже не шевельнулся. Дуло с такой силой уперлось в висок, что едва не проломило кость. Капитан лишь усмехнулся:
– Слушай, лейтенант, или кто ты там теперь, я не верю во всякую хреновину, что мне рассказала твоя жена, но за смерть моих людей ты ответишь. Я тебя лично на аркане притащу на трибунал!
–
Рябинин демонстративно поднял руки вверх и медленно потянулся к ручке дверцы, но не довел правую руку до нее, а ударил наотмашь ребром ладони по переносице Отехова. Послышался сухой хруст, и звук упавшего пистолета.
Той же рукой капитан схватил старшего лейтенанта за волосы и дважды ударил головой по передней панели, окрасив ее кровью. Затем Рябинин открыл дверь, что возле Орехова, и ногой выпихнул его тело, которое гулко упало на цементный пол гаража.
– Вот так-то, сынок, - прокомментировал произошедшее Рябинин и запустил двигатель.
Но капитан недооценил противника. Когда ревущий «Урал» выехал из ворот гаража, прямо перед входом, весь в крови, стоял Отехов. Рябинин очень удивился, что после таких увечий человек оказался способен выползти наружу, да еще и подняться.
– Ну, ничего, тварь, я тебя сейчас навек успокою, - процедил Рябинин, выжимая педаль газа до отказа.
