Утиляк едва не плакал от отчаяния – все четыре костра, разложенные на равном расстоянии, сгорели почти дотла, но мост по-прежнему стоял на месте. Конечно, теперь по нему нельзя было проехать даже на велосипеде, но человек мог при желании перебраться на другой берег, совершив серию головокружительных прыжков. Дед, было, возложил слабые надежды на четыре тлеющих кучки углей, но внезапно небо нахмурилось, и заморосил мелкий холодный дождь.
– Ну, сделай же что-нибудь! – воскликнул Утиляк.
– Силы природы отказываются нам помочь, - спокойно сказал Вольгул.
– Это конец, - простонал дед, обнимая седую голову.
– Нет, - взял в руку ружье и патронаж Вольгул, - Конец будет чуть позже, когда сядет солнце.
Тайга. 3 км от Косого моста. 21:31.
– Я больше не могу, - просвистел Андреев.
– Ничего, - задохнулся ефрейтор. – Отлежимся минут пять и вперед.
– Я не могу, - упрямо хрипел Треев.
– Все не могут, но надо.
– Беги один, Серега, я сдох окончательно.
– Я тебя не брошу, будь уверен.
– Беги один, я даже говорить не могу.
– Отдохнем чуток и все о’кей будет, Илья. Ты лучше молчи, не трать силы.
– Мне конец и тебе, если будешь со мной возиться.
– Молчи, Илья, молчи. Я тоже еле шевелюсь.
– Жаль, автомата нет. Лучше пустить пулю в лоб, чем подохнуть, как наши в части…
– Мы не подохнем, тут всего ничего осталось – пара километров.
– Я даже не поднимусь…
– Поднимешься, на пробежке утром больше бегали.
– Беги, Серега, не теряй время.
– Побежим вместе.
– Нет,
– Ты это о ком?
– Об этой проклятой тайге! Ты что, не чувствуешь, что она
– Успокойся, Илья!
– Я спокоен, я не псих, но эта
Лагшин отвесил своему другу звонкую пощечину. Тот заморгал и прекратил истерические крики.
– Прости, Серега, я наверно точно сумасшедший.
– Нет, просто мы устали…
– Ладно, хватит валяться, - оторвался от земли Андреев. – Вперед!
Они поднялись, но, уже не выпрямляясь, еле поплелись сквозь вечеряющий мрак откровенно враждебной тайги.
Косой мост. 21:58.
И все-таки они добежали до заветной цели – до моста, который по непонятным причинам превратился в дымящуюся головешку. Солнце уже закатилось за макушку, облив тайгу розоватым светом.
Они ничего не понимали в происходящем, но севшее солнце, означавшее приход сил зла, подгоняло их лучше всякого бича. Они уже, подобно канатоходцам, было, вступили на разрушено-обгоревший мост. Но на противоположном берегу возник силуэт человека с охотничьим ружьем.
– Эй, вы оба, стоять на месте! – крикнул он.
– Нам нужно на
Человек вскинул двустволку и отвел оба курка. – Последний раз говорю – стоять!
Они остановились и подняли руки. Человек, не опуская ружья, приказал:
– Вы оба, немедленно спуститесь к воде и войдите в нее обеими ногами!
– Да ты что, псих? – закричал Андреев. – Солнце уже
– Я повторять не стану! – категорически отрезал человек. – Оба в воду!
– Ладно, - согласился Лагшин. – Если вам угодно, мы примем вечернюю ванну, но потом не обижайтесь, когда я вам заеду в челюсть!
Они спустились по крутому берегу к быстрой ледяной речушке, шумно бежавшей в темноте, сверкающей разводами белой пены вокруг камней. Нехотя преодолевая чудовищную усталость после пробежки и нежелание замочиться, они воли в ледяную воду сначала по щиколотку, потом по колено. Человек с ружьем немо застыл, не опуская ружье.
– Может, еще щучкой нырнуть? – не выдержал Лагшин.
Человек никак не отреагировал на эту шутку, а, выждав немного, опустил свое оружие.
– Все в порядке, можете проходить.
– Большое спасибо! – стуча зубами, желчно произнес ефрейтор. – Ладно еще анализ мочи не потребовали!
– Не сердитесь на нас, - появился второй, - Мы вам все объясним, а теперь быстрее на мост.
Но тех двоих не надо было торопить, для людей, пробежавших двадцать с лишним километров, они скакали по обгоревшим доскам с предельной скоростью только на противоположном берегу, они позволили себе упасть и с наслаждением обнять землю, вот теперь сил действительно не осталось совсем, была усталость, нечеловеческая усталость.
– Вы кто, сынки? – участливо спросил Утиляк.
– Ефрейтор Лагшин и рядовой Андреев, - представился Сергей за двоих, - Мы – это все, что осталось от воинской части…
Тайга. 4 км от Косого моста. 22:19.
Едва солнце скрылось за горизонтом, как Орехов, вернее тот, кем являлся теперь, ожил. Его глаза вспыхнули дьявольским зелёным светом. Он осмотрел свои избитые в кровь пальцы с переломанными костяшками, потрогал проломанный висок, отодрал спекшуюся на глазах кровь и медленно поднялся на ноги.
