Враждебная тайга (СИ) полностью

Сегодня ветер услужливо разогнал облака, и полная Луна стала полновластной хозяйкой звездного холодного неба. Она хорошо освещала вымершее пространство под собой, проливая на него свой золотистый свет. Пустые, запущенные, продуваемые дома, ветер, ночь и мрачная тишина…

Но вдруг в одном из выбитых окон мелькнул огонек, слабый, дрожащий, чуть разгонявший мглу, а потом мелькнула тень, быстрая, нечеткая. Ветер стих совсем. Вдали где-то среди этой бескрайней черной тайги завыл волк, его звуки, пронизанные жалобной безысходностью, пронеслись над верхушками деревьев и растворились в ночном воздухе. Огонек погас, будто и не было его. Ветер снова взялся за свою работу.

От разрушенной казармы, слабо белевшей, уцелевшей известью, отделился силуэт человека. Это была женщина, вся в черном одеянии, ветер трепал ее черные волосы. Она шла тихо, без звука, твердой и уверенной походкой. Луна светила ей в спину, но тени, как впрочем, и следов она не оставляла.

Уже у ворот, обмотанных колючей проволокой с трепыхавшейся на ветру табличкой: «Внимание! Запретная зона. Посторонним вход строго воспрещен!» – она остановилась и оглянулась, глаза ее блеснули зеленоватым огнем.

– Ты все поняла? – прошелестел старческий голос.

– Да.

– Тогда иди и принеси мне это! Твоя давняя знакомая уже там, ступай и ты.

Женщина не ответила и шагнула к воротам. Неожиданно возникший из мрака поток зеленого света ударил по воротам, и ржавое железо со стоном отворилось.

– Иди, - повелел голос. – Даю вам срок до конца следующего полнолуния.

Женщина все так же молча шагнула в ночь.

IV

Две недели спустя. Следственный изолятор ФСБ.

Ямпольский хотя и дал себе слово бросить курить, но сила воли дала слабину, и рука непроизвольно потянулась к раскрытой пачке. Взяв сигарету в рот, он не спешил щелкать зажигалкой, а долго и выжидательно смотрел на папку с шифром, состоящим из трех шестерок. Раздался стук в дверь.

– Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился сержант госбезопасности. Козырнув, он доложил:

– Товарищ полковник, подследственный Лагшин по вашему приказанию доставлен.

– Введите.

– Наручники снять? – осведомился конвоир.

– Обязательно.

Сержант ввел подследственного, снял наручники и вышел. Ямпольский посмотрел на худую угрюмую фигуру со сложенными за спиной руками и, указав на стул перед своим столом, сказал:

– Садись.

Лагшин нерешительно сел.

– Кури, - протянул ему пачку «Мальборо» полковник.

– Спасибо, товарищ полковник, - мотнул головой ефрейтор, - Не курю.

– А что так?

– Отвык за двенадцать месяцев…

– Ну что ж, - отодвинул назад сигареты Ямпольский, - Хоть какая-то польза от предварительного заключения.

Лагшин только хмыкнул на это.

– Рад, что у тебя осталось чувство юмора, - поднялся полковник.

– Я тоже рад.

– Вот и хорошо, - закурил Ямпольский, - Зачем вызвал, знаешь?

– Никак нет, могу лишь только догадываться…

– По делу сообщить есть, что?

– Никак нет.

– Может, вспомнил что-нибудь или добавить хочешь?

– Нет, товарищ полковник.

– Вот и отлично, - Ямпольский затушил окурок и протянул лежащий на столе белый лист с машинописным текстом, - Тогда ознакомься и распишись.

– Что это?

– Подписка о неразглашении и постановление об освобождении тебя из-под стражи.

– Совсем? – искренне удивился Лагшин.

– Да, совсем, - протянул ручку полковник.

Ефрейтор нервно расписался.

– Так я совсем свободен?

– Да, с этой минуты, - Ямпольский выждал паузу и, убедившись, что собеседник способен воспринимать дальнейшую информацию, продолжил. – Гражданин Лагшин, с этой минуты вы освобождаетесь из-под стражи, с вас полностью сняты все выдвинутые ранее обвинения. Вам выплатят зарплату за все время пребывания здесь, вам выдадут документы и билет до дома. В свою очередь, вы обязуетесь не разглашать информацию, вам известную по данному делу, а также все увиденное и услышанное здесь. Вы все поняли?

– Так точно, товарищ полковник.

– Хорошо. Вопросы есть?

– Так я могу идти?

– Да, завтра в семь сорок придете получить ваши документы и необходимые бумаги. Срок пребывания в этом учреждении будет засчитан как второй год военной службы. Тебе ведь через пару недель срок увольняться из рядов нашей доблестной армии?

– Так точно, - промолвил Лагшин, - Можно еще один вопрос?

– Конечно.

– А что с моим товарищем?

– Андреева мы освободили два дня назад, он уже наверно прибыл в свой родной Краснодар.

Центральная клиника судебной медицинской экспертизы, Казань.

Он опять очутился в одиночной камере, единственным ее отличием от двухместной было количество коек. Совместное проживание, которое, по мнению врачей, могло пойти ему на пользу, едва не обернулось трагедией.