Враждебная тайга (СИ) полностью

Две ночи назад он чуть не придушил своего соседа подушкой, благо санитары успели вмешаться. Они здорово отлупили его, но зато он вновь оказался один в любимой им тишине. Она не надоедала, не мешала, со всем была всегда согласна и не отвлекала от мыслей.

Эти истинные придурки – врачи увеличили дозы своих убийственных уколов, но ничего пока он еще в своем уме, а диагноз – прогрессирующая шизофрения – пусть засунут себе куда подальше и поглубже…

Послышался звук открываемой двери. Он метнул взгляд, напряженно ожидая очередных визитёров. На пороге стояла женщина в белом халате и колпаке, но она была немедицинская сестра. Он узнавал весь средний медицинский персонал по звукам, походке, шелесту одежды и запаху духов, ее среди сотрудников не было.

Он поднял голову и внимательно глянул на нее, она демонстративно позволила ему это. И он узнал ее. Ни неестественная худоба, ни затемненные очки, ни излишний макияж, ни качественный импортный парик, ни поднятый воротник, не полностью закрывавший косой шрам на шее – ничто не могло сбить его с толку.

– Ты-ы? – прошептал он посеревшими губами.

Она молча сняла очки и глянула на него своими абсолютно пустыми глазами. Он вскочил и согнулся, как тигр для прыжка.

– Но ведь ты умерла год назад! Тебе отрезали голову!

– Как видишь, не совсем, - произнесла она загробным голосом и указала на рваный бледный шов, косо идущий через всю шею.

Он перекатился по койке, и теперь она разделяла их.

– Это глупо, - не шевеля губами, сказала она, - Тебе некуда деться.

Он знал, что если закричит или забарабанит в дверь, то никто не придет на помощь, вступать в схватку с тем, что стояло перед ним, было бессмысленно – однажды ему довелось почувствовать стальные объятия подобного нелюдя. Все, что ему оставалось – достойно умереть, чтобы не превратиться в седой скрюченный труп.

В этой камере, где все привинчено и вмонтировано, где нечего взять для самообороны и некуда бежать, умереть достойно было весьма проблематично, но он не впал в отчаяние, а стал кружиться вокруг койки, выигрывая время.

– Скажи, где оно, и умрешь быстро и легко, - посоветовала она, кружась вместе с ним.

– О чем это ты?

– Не тяни время, говори!

– Я скажу, - свирепо оскалился он, - Я всегда ненавидел тебя, когда ты была моей женой, мои чувства нисколько не изменились теперь. Для меня ты навеки останешься толстой и глупой!

– Где оно? – не обращая внимания на оскорбительные признания, упрямо твердила она.

– Да и впрямь дура! – закончил свою тираду он. – Эта дрянь убила тебя, а теперь ты служишь ей!

Они обогнули койку уже два десятка раз, остерегаясь движений друг друга. И все же он выиграл эту дуэль, зарычав и стремительно прыгнув на нее, сложив руки в воздухе молотом. Удар пришелся прямо в грудь, она отлетела в противоположный угол, ударившись затылком о стену.

На секунду она потерялась, и этой секунды хватило ему, чтобы схватить ее за волосы (парик слетел при падении) и пять раз ударить головой о ту же стену. Следующим ударом ребром ладони он раздробил ей гортань и трахею. Ловкими уверенными движениями он обшарил ее карманы и быстро извлек пистолет.

Он щелкнул затвором и отошел к двери, но она в этот миг открыла глаза. Он поднял оружие и спустил курок. Пуля угодила точно между глаз, но жертва, как будто и не заметила этого попадания. Женщина спокойно поднялась на ноги, обильно поливая пол черной дымящейся кровью.

Капитан только усмехнулся и выстрелил ещё семь раз в свою бывшую супругу. Пули изуродовали лицо, шею, живот, черная гуща сочилась из ран просто ручьями, источая удушающее зловоние. Он уже знал, что эту нежить не остановить, а потому приставил дуло к виску и сказал:

– Смотри, тварь, как умирает настоящий офицер.

Последний выстрел прозвучал громче остальных.

Москва. Тот же день…

Таблетка снотворного уже начала действовать, когда настойчиво зазвонил телефон. Ямпольский с трудом расцепил слипшиеся веки и сквозь темноту протянул к тумбочке руку.

– Слушаю вас, - бросил он дежурную фразу.

В трубке заговорили быстро-быстро. С каждой секундой доклада лицо полковника всё сильнее мрачнело и вытягивалось. Когда в трубке говорить закончили, он сказал единственную фразу:

– Вас понял, выезжаю немедленно.

В трубке послышались гудки.

– Твою мать! – в никуда выругался Ямпольский и потер глаза. – Проворонили.

Он, не включая света, быстро застучал по кнопкам телефона, и когда на том конце сняли трубку, заговорил:

– Это ты, Евгений Анатольевич? Да, я. Извини, что разбудил, срочно одевайся. Да, есть дело. Только что сообщили – убит Рябинин, подробности в самолете. Москва – Казань, рейс через два часа. Да, вылетаем сегодня.

Рейс № 4221 Москва – Казань.