— Мы не имеем стопроцентной гарантии того, что реактор заглушен. Решетки надо опустил” во что бы то ни стало.
— Час от часу не легче. Что для этого надо сделать?
— Придется опускать решетки вручную. И чем быстрее, тем лучше.
— Хорошо. Кто пойдет в седьмой?
Капитульский на минуту задумался. В обычных условиях операция по опусканию четырех решеток вручную занимала не более двадцати минут. Он сам многократно тренировал своих людей, но сейчас простая работа стала опасной. Если бы он мог, то пошел бы сам.
— Утверждаю — они надежны. Готовьте их.
Гаджиево
Ирина Капитульская никогда не любила смотреть программу “Время”. Во-первых, там всё врут, а во-вторых, и без того дел у нее хватает.
— Максим! Немедленно отправляйся спать, или ты опять проспишь в школу.
— Ну мама, я же должен посмотреть новости. У нас завтра с утра политинформация, и меня спросят, что творится в мире, а ты...
— Господи! И ты туда же! Кем же ты будешь, когда вырастешь? Инженером, как папа?
— Вот еще! Я буду зам, то есть политом. Папа говорил, что они ничего не делают и денег получают больше всех.
— Не говори глупости! — но тут же осеклась, услышав краем уха фразу диктора — “
Господи, неужели это наши?!
По всей стране у тысяч людей болезненно сжалось сердце — в первую очередь у тех, у кого сын, муж, брат, жених служили на подводном флоте.
Почему у того, кто составлял этот текст, не хватило ума и сердца указать, какая эта лодка? Кто командир, из какой базы? Имена погибших, наконец? Почему, проявив похвальную предусмотрительность перед американским президентом, как всегда забыли о своих согражданах? Сколько дней, а может, лет жизни украли у матерей подводников эти бездушные фразы? Кто ответит за это перед теми, для кого эти дни превратились в кошмарную пытку неизвестностью?
Сочи, военный санаторий Северного флота “Аврора”
Николай Малов почти ничем не отличался сейчас от других отдыхающих, разве только не таким сильным загаром — он всего неделю как прилетел на Юг из Гаджиево. В спортивном костюме он возвращался с пляжа и старался и близко не вспоминать о прошлом кошмарном месяце, когда ему, начальнику штаба девятнадцатой дивизии, пришлось укомплектовать и подготовить к выходу на боевую службу сразу пять стратегических ракетоносцев!
План выхода на боевую службу выполнялся любой ценой. Гордостью дивизии всегда было железное правило — нет такой причины, по которой лодка не может выйти на боевое патрулирование. Но чем это достигалось, мало кто знал. Или не хотели знать?
Зайдя в уютный номер, начштаба прилег отдохнуть. Неназойливо бубнило радио, и он почти задремал, когда ровный голос диктора произнес: “Передаем сообщение ТАСС...”
“А, опять космонавта запустили”, — безмятежно промелькнуло в голове. Но следующие слова “на советской атомной подводной лодке с баллистическими ракетами на борту... северо-восточнее Бермуд... пожар” буквально подбросили его.
“Там же только мои лодки!” Через пять минут он был на переговорном пункте. Через треск и помехи наконец ему ответил дежурный по дивизии.
— Ты меня слышишь? Это Малов! Что случилось?
— Прошу минуту ждать — я запрошу информацию для вас у командира дивизии.
Прошли томительные пять минут. Больше всего Малов боялся, что их разъединят.
— Командир дивизии передал вам продолжать отпуск. Это всё.
— Фамилию!!! Фамилию командира!
— Британов...
