Они шли все той же печальной вереницей вдоль заборов из камня, скрепленного глиной, а за заборами, как второй эшелон, возвышались отроги ущелья, по которому текла река, вдоль которой и был проложен их путь. Они шли не торопясь, а из дворов выходили люди и смотрели на них. Смотрели без любопытства и, уж конечно, без сострадания. Сейчас пленников проведут через селение и там, на поляне, вытоптанной тысячами ног их предшественников, построят так, чтобы удобнее было разглядеть пригнанное стадо и отобрать себе то, что глянется.
Несколько человек отогнали от основной массы. Это были те, кого их конвоиры в любом случае планировали не оставлять тут, где, по традиции, пленников полагалось продавать по низким ценам. Как бы в уплату за гостеприимство. Ханна оказалась в числе этих избранных. Это никого не удивило. Эта молодая красивая девка будет украшением любого гарема, за такую заплатят не скупясь. Так не отдавать же ее за гроши?
Зрителей было много, наверное, все мужское население поселка, включая даже сопливую пацанву. Но, видимо, целью, все же, было – не людей посмотреть, а себя показать. Ходили гордо, смотрели важно – не столько на товар, сколько по сторонам: ну, как я?.. перебрасывались короткими фразами, тыкали пальцами, щупали, смотрели зубы…
В результате купили всего троих. Остальных присоединили к стоящим в стороне, и, всех вместе, погнали дальше. Дальше у них было нечто вроде базы, где и жили налетчики, и где коротали время до нового этапа большого пути пленные. База, как и все дворы в поселке, была огорожена забором. Лошадей с товаром давно уже завели туда, внутрь и, надо полагать, давно разгрузили, накормили и напоили. Лошадям было хорошо. Людям же пришлось подождать.
Вместе с Ханой сюда пришло четырнадцать человек. Шестеро женщин и восемь человек мужчин. Внутрь базы их не пустили. Они так и стояли у стены забора, под приглядом двоих охранников, вооруженных мечами. Ханна стояла спокойно, хоть ей уже давно было невтерпеж, но, что делать?.. физиологию следовало перебороть психикой, то есть просто стиснуть зубы, и терпеть. А кому тут сейчас легко?
База налетчиков располагалась посреди обширного пустого пространства. Деревьев не было. Были какие-то небольшие строения, вроде сарайчиков, в количестве шести штук. Строения эти были разбросаны по полю как попало, далеко один от другого. Что там – оставалось только догадываться.
Наконец, трое коллег тех, кто их охранял, вышли со двора, утирая рукавами халатов губы. Успели перекусить, надо полагать. Они деловито отсчитали пять человек, причем, не делая различия – мужчины, женщины, и повели их к одному из этих непонятных сарайчиков. Что там происходило, Ханна не видела, но скоро стража вернулась без пленников и тут же начала отсчет следующей группы. Скоро увели последнюю четверку. Ханна осталась одна. Один из вернувшихся разрезал ножом ее веревки, и, согнувшись в поясе, проговорил на вполне понятном, хотя и несколько искаженном акцентом, языке:
– Прошу в дом, госпожа.
2
Вот так все и кончилось. Можно сказать, не начавшись.
Их везли долго, весь остаток ночи. Когда, наконец, сгрузили с лошадей, стоять они не могли, повалились на землю. В освобожденные, наконец, от повязок глаза ударило утреннее солнце. Их подтащили к высокому каменному забору и усадили так, чтобы их спины опирались о стену.
Принципия чувствовала себя ужасно. Все болело. Руки, стянутые веревкой за спиной, потеряли чувствительность. Она огляделась: вот рядом Пафнутий, за ним Куртифляс, почему-то мотающий головой. Чего это с ним? А, впрочем, неважно, плохо ему, наверное. Как и ей самой. А где Ратомир? И проводника их не видно что-то. И нет Геркулания. Вот это странно!.. Они-то – ладно, но Геркуланий?.. Неужели с ним смогли что-то сделать? Он же…
Этот же вопрос мучил и Куртифляса, и Пафнутия. Как бы они не относились к этому существу, откликающемуся на имя Геркуланий, но они верили в то, что его присутствие рядом – да, неприятное, да, обременительное – делает их путешествие безопасным. Во всяком случае, люди-то им ничего плохого сделать не могли. С ними был Ратомир и тот, кто его защитит от чего и кого угодно. Его, а заодно с ним – и их.
А тут – ни Ратомира, ни Геркулания!
***
Солнце поднималось все выше. Светлело небо, ярче проступали на его фоне горные пики, но все так же ходил туда-сюда охранник, вооруженный кривой саблей. И все так же сидели они, прислонясь к этой стене. Видимо те, кто привез их сюда, сейчас ели и отдыхали. А эти вот, кого они привезли, могут и подождать. Не сдохнут. Да хоть бы и сдохли…
