В тоне Марты не было ни капли пафоса. Эти слова не были произнесены ни с видом страдальческим, ни с горделиво-упрямым. Никаких нарочитых эмоций, подчёркивающих отношение к ситуации и призывающих поговорить о ней. Арина подумала, что, видимо, золовка и в самом деле очень серьёзно относилась к мужу, если известие о его измене так отвратило её от него. Она вспомнила, как и сама когда-то оказалась в подобной ситуации. Нынешнее спокойствие Марты, почти безжизненное, утвердило её в первоначальной мысли, что уже ничего не исправить, и всё же она предприняла последнюю попытку, решив зайти с другой стороны – самой важной для женщины.
– Марта, скажи честно – можно не мне, не вслух – скажи себе: Борис тебя любит?
И ещё до того, как Марта это произнесла, Арина прочла эти слова у неё на лице:
– Нет, и не уверена, что всерьёз любил, но для меня это теперь совсем не важно, – грусть и разочарование звучали в её голосе… но – ничего больше. – Я действительно любила Бориса – всей душой… И мне кажется, это никогда не закончилось бы, если б я чувствовала, что нужна ему так же, как он мне, – Марта снова как будто размышляла вслух. – Я ухожу, потому что невозможно любить человека, в котором разочаровалась.
– Если ты думаешь, что я тебя не понимаю, то очень ошибаешься! – Арина взяла сахарницу, сжала её обеими руками, словно ища поддержки у неё, как у талисмана. – Но ты также ошибаешься, если думаешь, что ты будешь счастлива одна. Не пойми меня неправильно, но ты – из того большинства женщин, которым, чтобы нормально жить, просто необходима семья. Им не нужны ни карьера, ни увлечения, ни достижения – ничего их не радует, если рядом нет мужа и детей, – Арина уже откровенно увещевала золовку, в отчаянии находя всё новые аргументы. – Пойми, если ты уйдёшь от Бориса, ты не сможешь быть счастливой, даже если вдруг сделаешь головокружительную карьеру, объездишь весь мир, займёшься йогой, снимешься в кино – что угодно… Ты всё равно будешь искать мужа – не просто мужчину, а мужа, чтобы заботиться о нём и рожать ему детей!
– Что ж, возможно. И наверное, я сейчас ошибаюсь, когда говорю, что всё дело – в разочаровании. Быть может, я бы никогда к этому не пришла; так и продолжала бы существовать, приспособившись и примирившись с тем, что имею. Но – и я даже не боюсь сказать тебе об этом – я встретила другого мужчину. Я не хочу думать о том, что всё это может оказаться недолговечным, что его чувства ко мне остынут; не хочу вспоминать о том, что ломать – не строить. Мне непросто, мне страшно, но я всё же склонна полагать, что у меня, по крайней мере, ещё есть шанс что-то исправить в своей жизни. Ну а неверность Бориса я теперь, получается, должна простить, раз плачу ему той же монетой.
Как ни было Марте грустно в этот момент, как ни снедали её одиночество и тоска по любимому человеку, стоило заговорить о нём, как ни пугала в очередной раз заглянувшая в лицо неизвестность, она не удержалась от улыбки – такой обескураженный вид был у золовки. Арина хотела что-то сказать, но очевидно, решила, что это бессмысленно, и промолчала – только во взгляде у неё теперь читалась какая-то мудрая печаль провидца, который наперёд знает, чем всё закончится, пока другие вдохновенно строят планы.
Марте стало неловко и она, всё так же улыбаясь, нарочито энергично произнесла:
– В конце концов, как бы ни сложилось у меня в дальнейшем, я не думаю, что это такая уж катастрофа – жить без мужа. Ведь есть женщины, которые счастливы и сами по себе – ты, например. У тебя нет мужа, зато есть всё остальное. Почему же другие настолько ограничены, что у них свет клином сошёлся на диване с подушками?
Глаза Арины оставались печальными; где-то в глубине их мерцал то ли вопрос, то ли сомнение.
– Я другая, – медленно выговорила она. – Не подумай, что у меня какая-то мания величия или мания собственной исключительности, но это так. Возможно, сложись моя жизнь иначе с самого начала, я бы такой не была, но что случилось, то случилось, и на все эти вещи я теперь смотрю совершенно по-другому… А может, – Арина приподняла левую бровь с видом человека, которому вдруг пришла на ум неожиданная идея, – а может, моя жизнь именно потому так и сложилась?.. – Она на несколько секунд задумалась. – Не зря же говорят, что именно характер человека определяет его судьбу, а не наоборот.
Арина умолкла. Она снова достала сигарету и, сделав первую затяжку, взяла свой кофе. Перевела взгляд на оконное стекло, за которым ветер по-прежнему швырял туда-сюда мокрый снег. Можно было подумать, что она враз потеряла интерес к разговору. Несколько минут она пила ароматный горячий напиток, приправляя его вкусом табака, о чём-то размышляя. Потом снова обратила взгляд к Марте.
