В тугайчике гул крыльев еще громче, он везде, слышится со всех сторон и в то же время будто бы рядом со мною. Но кто летает и так дружно работает крыльями — не вижу, хотя и брожу по зарослям около получаса. Временами меня берет сомнение: ни на земле, ни над травами, ни между деревьями не вижу никаких насекомых. Какая-то несуразица! Что делать? Бросить поиски, махнуть рукой, признаться в беспомощности в таком, казалось бы, совсем простом деле. Но вот, наконец, увидал. Среди густого переплетения колючих ветвей лоха летают мухи. Это мои вчерашние знакомые мухи-сирфиды, крупные самцы с плоским поджарым брюшком, испещренным желтыми и черными, как у ос, полосками. Раскрыл секрет их поведения и знаю, где их искать. Мухи летают только среди густых, сухих и колючих ветвей. Здесь они недосягаемы для птиц. Попробуй к ним подобраться! Неплохая черта поведения. Представляю, за сколько тысячелетий жестокого отбора она была выработана. Все, кто выходил за пределы защитных колючек, погибали.
Как и следовало ожидать, в полете участвовали только самцы, и хор крыльев — мужской. Каждый пилот, в общем, занимал свою небольшую территорию, и как только в нее вторгался чужак, происходила дуэль: противники сталкиваются головами, побеждал главным образом хозяин воздушного пространства. Возвращаясь на свое место после короткого сражения, он тотчас же принимался за прерванное занятие. Самок в этом обществе беспрерывно работающих крыльями мух, я не вижу. Их будто не касались танцевальные упражнения мужской половины, так что рой видимо служил и для созыва в скоплении себе подобных и еще, вероятно, для каких-то других особенных целей, сопровождающих брачные дела. Вдоволь насмотревшись на мух, возвращаюсь к биваку. Слава богу, узнал, откуда звуки полета насекомых, и на душе стало радостно. Думаю, что вся эта большущая компания сирфид, заполонившая лесок, обязана своим процветанием кусту цветущего кендыря. Он кормит всю братию сладким нектаром, без него немыслимы бесконечные полеты. Еще, наверное, в леске было немало тлей, которыми питались личинки мух-сирфид. Благополучие тлей зависело и от заботы о них муравьев, их защитников.
Здесь немало красноголовых муравьев Formica subpilosa. В свою очередь процветание муравьев поддерживалось насекомыми, обитателями маленького леска. Как бесконечно сложна и многогранна цепочка взаимных связей жителей любого уголка природы!
Маленький тугайчик на берегу озера Балхаш был чудесен. Здесь оказалось большое разнообразие растений, не то, что в других местах. Вокруг темной тенистой рощицы из туранги, лоха и тамарисков росли чий, терескен, прутняк, эфедра, кендырь, ломонос, разные полыни и множество других растений приречных зарослей пустыни. С севера к этому зеленому оазису подходила каменистая пустыня с редкими кустиками-карликами солянки боялыша, с юга ее окаймлял бирюзово-синий Балхаш. Среди великолепия растений высился необыкновенно высокий густой и многоствольный тополь, покрытый обильной и пышной листвою. Он красовался далеко во все стороны, и мы заметили его за несколько десятков километров. Тополь маячил темным пятном и был хорошо заметен среди сверкающей синевы неба, озера и светлой, выгоревшей на солнце пустыни.
Могучее по здешним масштабам дерево пользовалось вниманием птиц. На нем находилось три гнезда пустельги, явление редкое для столь близкого соседства хищных птиц. Сюда же постоянно наведывались мелкие птички. Из зарослей то и дело выскакивали зайцы и, остановившись, оглядывались на нас, редких посетителей этого маленького рая, коричневыми выпуклыми глазами и сверкая розовыми, просвечивающими на солнце ушами.
Едва стали биваком и постелили на землю тент, как к нам тотчас же пожаловала египетская горлинка, завсегдатай городов и сел Средней Азии. Обычно эта миловидная птичка не живет вне человеческих поселений и здесь, в этом безлюдном месте, оказалась случайно. Какая-то забавная самостоятельная путешественница! Горлинка настойчиво крутилась возле нас, соскучилась по человеку, бедняжка, отбилась от своих. Но была в меру недоверчива и вскоре исчезла. Отправилась дальше странствовать. Кое-где среди зелени виднелись пятна цветущего вьюнка, и на нем вертелось оживленное общество разнообразных насекомых. Тут были и большие ярко-желтые осы-сфексы, и похожие на них окраской и размерами осы-эвмены, множество различных одиночных пчел, осы-бембексы, охотники на слепней, иссиня-черные с желтыми перевязями на брюшке осы-сколии. Лакомились нектаром и наши неприятели зеленые падальные мухи, за отсутствием исконной пищи — тлей — тоже на цветках питались и божьи коровки.
