Интересные крючочки привлекают мое внимание. Часто энтомологи устанавливают различия между видами, родами и семействами насекомых по незначительным признакам. Какая-нибудь особенная щетинка на теле, пятнышко или особенная жилочка на крыле, небольшой бугорок — и по ним разграничиваются целые группы. Чаще всего значение этих мелких признаков непонятны, а их функции — загадочны. Вот и тут у сирфиды то же самое: всего лишь небольшие крючочки на хоботке. Они не случайны, и жизнь этого вида, наверное, была связана с маленькими пыльцеедами и необходимостью их прогонять для того, чтобы получить от цветка свою порцию нектара.
Разглядывая крючочки, удивляясь тому, как ловко прогоняет ими сирфида назойливых и многочисленных жучков пыльцеедов, забыл о сходстве ее с пчелой. А вспомнив о нем, приглядевшись, обнаруживаю совсем неожиданное. Ноги у сирфиды, оказывается, самые обыкновенные, нет на них никакого утолщения, похожего на обножку. Удивление так велико, что невольно подумалось: «Не показалось ли все это?» Но, как и прежде, над цветами реют сирфиды, и у всех толстые ноги, будто с обножкой. Нет, не показалось, и сейчас сомнения просто разрешаются. Нужно только усесться на одном месте, не двигаться, замереть, подождать, когда поближе подлетит муха и хорошенько рассмотреть ее вблизи.
Когда хочется скорее познать непонятное, особенно томительно тянется время, и кажется, будто назло всюду так много летает мух, а рядом нет ни одной. Наконец совсем близко появляется сирфида, к ней присоединяется другая, раздается звон крыльев, и обе молниеносно исчезают. Всего лишь одна секунда напряженного внимания, но в памяти осталось запечатленное, и его нужно только проверить, чтобы не впасть в ошибку. Еще час наблюдений, и тайна «обножек» открыта. Но я так увлекся, что не заметил, как ко мне подошли и уже рядом стоят два молодых человека. Они внимательно рассматривают меня, обвешанного со всех сторон разными предметами. Один из них прерывает неловкое молчание.
— Что, козявками, мушками, таракашками интересуетесь?
— А что вы думаете! — отвечаю я. — Козявки и таракашки разве не важны для всех нас? И начинаю рассказывать своим неожиданным слушателям про энтомологию. Насекомых много видов, и мир их очень разнообразен. Многие насекомые приносят вред человеку и домашним животным. Клопы, комары, мухи-жигалки, мошки — целая шайка разбойников нападает на нас и пьет кровь. Сколько же эти кровососы переносят болезней! Специалисты по насекомым-кровососам изучают их образ жизни, повадки и, познав врага, изобретают средства борьбы с ними. Какой страшной была малярия, а теперь она в нашей стране почти совсем ликвидирована. И так со многими болезнями. Сколько же водится захребетников на полях, лугах и садах! За целый день не перечислишь. И каждый тайно и незаметно урывает долю урожая, а иногда, сильно размножившись, уничтожает его почти весь. Но такие случаи сейчас стали очень редкими, прежде же не раз голодали крестьяне из-за нашествия насекомых. Теперь за насекомыми вредителями всюду следят зоркие глаза энтомологов и, вероятно, в вашем хозяйстве тоже не раз вели борьбу с различными вредителями полей. Немало врагов-насекомых и в наших лесах. Но немало среди насекомых и полезных. Хищные жуки, осы, наездники очень помогают в уничтожении вредителей сельского и лесного хозяйства. И, наконец, мы изучаем и насекомых даже безразличных для практической деятельности. Надо же человеку, покорителю природы, знать, что его окружает. И часто при этом обнаруживается что-нибудь очень важное и необходимое. В жизни насекомых так много интересного и еще неизвестного.
— Вон, видите, — продолжаю я беседу, — там летает насекомое. И вон еще. Смотрите, какие у него ноги. Похоже, пчела тащит пыльцу?
— Похоже! — дружно отвечают мои молодые слушатели.
— Но как вы думаете, пчела ли это?
— Конечно, пчела! — без сомнения отвечают они.
— И я думал тоже, что это пчела. В действительности же нет. Вот такая «пчела» у меня поймана (и я вынимаю эристалию из морилки). Видите, крыльев у нее не четыре, а два. Не пчела, а муха, и ноги у нее обычные, тонкие, мушиные. Но во время полета она прижимает голень к бедру, отставляет задние ноги книзу и вибрирует ими. Вот и получаются ноги, как у пчелы. Сходству этому помогают густые волоски. Может быть, они только для того и существуют. Как, ловкая подделка?
— Очень ловкая! — соглашаются со мной.
Тогда я предлагаю поймать несколько обманщиц. Мои неожиданные знакомые с интересом принимаются за охоту на сирфид эристалий. И тогда оказывается, что у каждой мухи имеется свой район. Половишь в одном месте, распугаешь мух, улетят они из этого места и приходится долго ждать, когда залетят на незанятые участки новые, еще непуганные. И все же через десяток минут у меня уже добрая дюжина мух.
— Поймал, еще поймал! — раздается радостный возглас.
