Тайна предрассветных брачных полетов, возможно, кроется в далекой истории вида, и эти полеты сохранились как обычай и неукоснительно исполняются. Во время брачных полетов выгодно парить высоко в воздухе. Тут на виду неутомимость и сила, хотя во время всеобщего песнопения крыльев нет брачных связей.
Воздушный полет небезопасен. На крупную добычу всегда найдется немало охотников. Так не лучше ли для этого избрать рассвет, когда угомонились летучие мыши, а птицы еще как следует не проснулись? Неважно, что сейчас в этом ущелье, быть может, нет ни летучих мышей, ни возможных недругов-птиц. Ритуал превратился в незыблемый инстинкт и правило жизни. Главное значение его — призыв собраться вместе, большой компанией, в одно место, облегчить дневные встречи друг с другом.
Взошло солнце, бросило багровые лучи на вершины скалистых гор и медленно-медленно заскользило по склону, приблизилось к темному ущелью. Гул крыльев затих и вскоре совсем смолк. Кеклики собрались на скалах и, увидев нашу стоянку, раскричались, не решаются спуститься к водопою. Вот, наконец, лучи солнца добрались до дна ущелья и засверкали на отполированных ветрами камнях. Проснулись бабочки, замелькали над зеленой полоской растений, загудели осы на розовой курчавке, тонкую песню крыльев завели пчелы, а на мяте, будто ничего не происходило, не было, как обычно замелькали мухи-эристалии. Их брачный полет продолжался недолго, начался в шесть утра и кончился около семи.
Пожалуй, есть и еще одно важное преимущество в этом обычае: в условленный и короткий срок лёта легче найти друг друга и собраться вместе, особенно в годы тяжелые, когда мух мало. Как бы там ни было, я рад тому, что длинные сентябрьские ночи помогли мне открыть секрет жизни моих давних знакомых…
Прошло несколько лет. Совсем другая обстановка, высокие горы Заилийского Алатау под самыми снегами, почти на границе жизни. Ниже синеют еловые леса, еще дальше в жарком мареве потонула пустыня. Солнце яркое и жаркое, ветерок свеж и прохладен, воздух чист, и хотя высота в три с половиной тысячи метров над уровнем моря, дышится легко. Но набежит на землю тень от облачка, и сразу становится холодно и неуютно.
Засмотрелся на цветы: ярко-желтые лютики, лиловые синюхи, оранжевые жарки. Как они здесь необыкновенно ярки. Пролетает крапивница, и она кажется тоже очень яркой и сверкающей.
На цветах масса насекомых. Резвятся бабочки, парят неутомимые сирфиды, масса разных мух в черных одеждах и вдруг — моя старая знакомая муха-эристалия. Встреча с нею неожиданна. Что ей, жительнице низин, делать на такой высоте среди заоблачных высот! Пригляделся и увидал немало эристалий. Значит, не случайно они сюда пожаловали.
Всю ночь стояла чуткая тишина. Потом вблизи пролаяла собака. Откуда она взялась — не знаю, и наш пес залился ответным лаем. Перед утром, едва посветлело, услышал так хорошо мне знакомый предрассветный гул, точно такой же, как там, в ущелье гор пустыни.
Оказывается, и здесь мухи-эристалии верны своему инстинкту, отплясывают на рассвете призывные брачные призывы. Неужели они, когда выгорает пустыня, переселяются в горы? Впрочем, почему же нет. В пустыне сейчас не проживешь, здесь вон сколько цветов среди зеленой травы. Полакомятся, справят брачный обряд, да обратно спустятся в низины класть яички.
Когда после жаркого дня, искупавшись, стал взбираться на очень крутой в сыпучих барханах берег, вдруг в лицо как будто кто-то бросил горсть мелких камешков. Я резко отшатнулся в сторону и стал внимательно осматриваться. Над головой повисла неожиданно откуда появившаяся стайка маленьких мушек. С величайшей энергией они бесновались перед самым лицом и более нигде, чувствительно постукивая по коже. Откуда у них такая сила и стремительность полета, и зачем я им понадобился?
Капчагайское водохранилище, отражая синее небо, сверкало синевой. Песчаная пустыня, подступившая к воде, нарядилась зеленью. Весной выпали дожди, и растительность ликовала. Светлая песчаная акация уже обронила на песок темно-фиолетовые цветы, наливаясь стручками, кустарнички джузгуны нарядились яркими желтыми и красными семенами. Песчаная осочка, самая ранняя и поспешная в развитии, начала бросать на песок темно-коричневые воздушные шарики с заключенными в них семенами. И они, подгоняемые легким ветром, носились по барханам в разных направлениях, выполняя предписанное жизнью расселение. Сейчас над пустыней властвовал нежно-фиолетовый кермек, испуская волны нежного аромата. В воздухе носились пчелы, осы, мухи. Но на горизонте вдали появились тучи, от них протянулись прозрачные темноватые полосы сухого дождя. Тучи настойчиво наступали на небо — стало душно, чувствовалось приближение непогоды.
