После этой встречи прошло два года, и в южном Казахстане на маленьком участке предгорных степей, окруженном богарными посевами, вновь встретился с длинноусыми пчелами. От обилия влаги, дождливой и затяжной весны 1964 года земля покрылась роскошнейшим ковром шелкового ячменника и крупных зонтичных растений. Всюду горели маки, светились синие колокольчики и золотистая пижма. На горизонте где-то в стороне Сыр-Дарьи повисли грозовые тучи. Изредка доносились далекие раскаты грома. Ветер давно стих, травы замерли, застыли. Сильно парило. Но только западная сторона горизонта была в тучах. Все остальное небо сияло чистотой. На юге ночью очень яркие звезды, и мы собирались сегодня вечером смотреть знакомые созвездия и как всегда загадывать, кто первый увидит искусственный спутник земли.
На большой феруле боралдайской я увидел осу-основательницу. Она старательно кормила свою будущую подмогу — подрастающих дочерей. Оса осторожна. Она не собирается нападать первой. Подвергать себя опасности, значит рисковать жизнью будущего потомства, всего гнезда. Поэтому, заметив меня, она падает на землю и поспешно скрывается. Случайно возле осиного гнезда через узенькую щелочку в пазухах ферулы вижу что-то черное, приглядываюсь и не верю своим глазам. Укромный уголок до отказа набит длинноусыми пчелами. Они забрались сюда, зачуяв приближение грозы, спрятались заранее от непогоды, быть может, наученные уже прошедшими дождями. Сейчас еще рано, не более шести часов вечера, светит во всю солнце, жарко, и в тени около тридцати градусов. И всюду в пазухах ферулы видны такие же скопления.
Притрагиваюсь пинцетом к одной пчеле. Раздается жалобный писк. Другие пчелы повторяют его, и из пазухи несутся звуки настоящего оркестра, и две соседние пазухи тоже к нему присоединяются. Что, если еще побеспокоить музыкантов? Но грозовые тучи на горизонте постепенно уменьшаются, уходят дальше, тают, раскаты грома стихают, и солнце садится в золотистом закате за чистым фиолетовым горизонтом. Дунул легкий ветерок, духоты как не бывало. Над холмами залились жаворонки.
Спешу вновь проведать длинноусых пчел. Они по-прежнему спят в просторных пазухах. Все же, наверное, ожидают дождя. Но предположение не сбывается. Зря мы ставили палатку и лишили себя удовольствия полюбоваться звездным южным небом. Выходит так, что ошиблись пчелы и напрасно забрались загодя в укрытия. Их тонкий аппарат оказался слишком чувствительным и среагировал на дальний дождь. Что поделаешь. Полное совершенство так редко!
В этой местности, как я убедился позже, длинноусые пчелы не подражали гнездам кольчатого шелкопряда, а нашли себе другое замечательное укрытие в пазухах ферул. Насекомые не так консервативны, как принято думать, и легко меняют свои навыки применительно к условиям жизни. Эти условия всюду разные.
Красное большое солнце садилось в дымке за горизонт. Раскаленная почва еще полыхала жаром, но уже чувствовалась легкая прохлада. В воздухе стали появляться терпеливо ожидавшие спасительной ночи разные насекомые. Косые лучи солнца отражались красными зигзагами, причудливо извилистыми и странными, расположенными кое-где на земле. Если бы не заходящее солнце я, наверное, их бы не заметил. Извилистые полосы были очень красивые и, оказывается, представляли собою густые ленты из тончайших паутинных нитей. Они шли то широким потоком, то разбивались на несколько мелких рукавов и снова соединялись вместе. Иногда от широкой ленты в сторону отходил тупой отросток. Местами, где прошли овцы, лента прерывалась их следами.
Кто сделал такие ленты, я не знал, но хорошо их запомнил и в следующую весну поспешил на пустынные холмы хребта Анрахая, поросшие душистой серой полынью. Весна была в полном разгаре, но красные тюльпаны и маки уже отцвели. На смену им пришли другие цветы.
