Поисками не пришлось долго заниматься, и на серые полосы из паутинных дорожках натолкнулся очень быстро. Они почти всегда начинались с какого-нибудь кустика. На нем, оказывается, происходило пробуждение гусеничек, их выход из яичек и первая солнечная ванна. Гусенички — а их было от двух до пяти сотен штук — все потомство одной бабочки-матери, родные братья и сестры, питались на кустике и линяли. Многочисленные серые сморщенные шкурки с блестящими чехликами головок раскиданы по паутинной ткани. С кустика гусеницы направлялись в свое первое путешествие по пустыне тесной колонной, как и полагалось настоящим походным шелкопрядам. Вначале пускались в путь наиболее смелые и крепкие, за ними следовали все остальные. Каждая гусеничка тянула за собою паутинную ниточку и от них, вместе взятых, получалась превосходная шелковая дорожка. На пути гусенички объедали листочки серой полыни, охотно обгладывали и другие самые разнообразные растения. Движение колоны не было быстрым. Проделав за один-два дня несколько метров пути, гусенички сбивались в кучу и собирались вместе одним тесным клубком. Они быстро росли, выработав темп поспешности, чтобы успеть и закончить развитие к наступлению жаркого лета. По существу, по классификации ботаников, они были типичными эфемерами пустыни, то есть теми, кто умел очень быстро расти, пользуясь влажной весной, и закончить все свое развитие до наступления жары и сухости. Когда старая одежка становилась тесной, наступала пора линьки. В большом плотном скоплении, по каким-то причинам это было делать выгоднее, чем в пешем строю или поодиночке.
В скопище не все благополучно заканчивали облачение в новые наряды. Кое-кто погибал, оставаясь висеть жалким комочком. Некоторые почему-то не успевали перелинять, не могли отправиться вместе со всеми в очередной вояж, отставали от общества и торчали на месте покинутой стоянки, жалкие и беспомощные. Одиночество оказывалось губительным для гусеничек пустынного шелкопряда. Выходит так, будто у походного пустынного шелкопряда до сего времени продолжался естественный отбор на быстроту развития.
Там, где кончалась широкая паутинная лента, по которой я следил, начиная от места рождения гусеничек, минуя остановки для линьки, располагалось и все их многочисленное общество.
Теперь, в разгар весны, гусенички сильно подросли, каждая не менее пяти-шести сантиметров длины, и красовались в элегантном бархатном одеянии пепельно-голубого, как серая полынь, цвета со светлыми поперечными полосками. Вдоль спины гусениц тянулись яркие узкие оранжевые ленточки, по самой же средине между ними на спине находилась очень красивая нежно-голубая полоса. Скопище гусеничек вытягивалось в длину около двух метров и издалека напоминало собою толстую змею. Периодически лента стягивалась в комок, когда происходила остановка на кустике молочая, особенно предпочитавшегося многочисленным обществом. Когда от кустика молочая оставался один скелетик, колонна выстраивалась вновь и ползла дальше, оставляя позади себя шелковую дорожку.
Иногда кое-кто из путешественниц сбивался с пути и начинал прокладывать боковую дорожку, и тогда сбоку колонны появлялся вырост. Отъединившиеся в сторону гусенички вскоре обнаруживали свое одиночество и, повернув обратно, догоняли ушедших вперед.
Движением компании управляло два основных правила, их строго придерживались все члены большой семьи. Первое правило — обязательно двигаться вперед и прокладывать путь, если только кто-либо идет сзади и слегка подталкивает. Второе — непременно следовать за кем-нибудь, если только сам не делаешь новую дорогу. Когда гусеница, ползущая впереди колонны, оказывалась слишком далеко от остальных или же уклонилась в сторону от общего потока, и ее никто сзади не подталкивал, она вскоре, обнаружив свое одиночество, поворачивала обратно и присоединялась к остальным. Если в хвосте колонны гусеница отставала от всех, и ей не за кем было ползти по пятам, она старалась всеми силами догнать ушедших вперед.
Был строг и распорядок дня походного шелкопряда. Весь день уходил на передвижение, объедание по пути растений или на привалы на особенно лакомых растениях. К вечеру братья и сестры сбивались в кучу на каком-нибудь кустике и все, поникнув книзу головами, погружались в сон. Утром, как только теплые лучи солнца падали на сонное сборище, происходило дружное пробуждение, и поход начинался сызнова.
Походный пустынный шелкопряд не особенно многочислен в полынной пустыне. Но местами его немало, а серые дорожки тянутся во всех направлениях. Иногда случайно пути разных колонн совпадают. Тогда происходит объединение семей, и шествие гусениц принимает внушительные размеры и издалека становится похожим на большого удава.
