Забрав копье, я избавился от ослабевших пут и, собрав остатки сил, пришпилил поверженного противника к дереву. Оружие зашипело в чужом теле, раскалилось почти добела, переживая смерть хозяина, и древесина тихо затрещала в такт, загораясь за спиной эльфа. Ветви над нами вздрогнули последний раз, сбрасывая на землю багровые листья и накрыв все своим странным покрывалом.
Отдышавшись, я едва сделал несколько шагов назад, чтобы избежать дыма и передохнуть, но с последним вздохом Аргиана увидел, как Ненависть исчезла, отдавшись болью в моем плече. Клинок и копье теперь принадлежали мне, но я бы и врагу не пожелал владеть таким оружием. Страшно было представить, что в будущем я для чего-то использую их вновь.
Сев на траву, я поднял голову и наблюдал, как тонкая полоска рассвета брезжит вдалеке, а неумолимое пламя, поднимаясь к небесам, пожирает короля и королеву эльфов. Уставшее тело требовало сна, руки дрожали от боли, но я не мог отвести взгляд от светлых локонов, исчезающих в огне. Это так я должен был помочь? Мог ли я прийти сюда раньше? Мог ли предотвратить ее смерть и это чудовищное истязание экспериментами брата?
Гадкое ощущение фатальности происходящего сдавило мое горло. Светлый посланник не просил меня приходить сюда, Луна предупредила, что я не смогу ударить первым, они знали все еще тогда? И какой бы выбор не сделал, все равно проиграл бы?
Ощутив что-то на щеке, я поднял руку и впервые заметил слезы. Я почти забыл какого это, ощущать такое жуткое отчаяние.
Безумит Бог того, кто враг свой злейший — сам:
Безумье или смерть Он шлет на выбор нам.
Джордж Гордон Байрон
Дыхание сбилось от накативших чувств, и, едва проснувшись, я ощутила, как что-то сдавило мою грудь, будто навалившись сверху. Ужасный, гадкий кошмар, где я мало того, что была не собой, так еще и ощущала не только Ньярла, продолжался, но уже в моей голове. Я только сейчас, открыв глаза, могла пережить тот страх, отвращение и отчаяние, что испытал мой наставник, и потому навалившиеся на меня эмоции почти сокрушили меня.
— Дорогая, я вернулся.
Острой, ядовитой иглой знакомый голос пронзил мои нервы, заставляя сердце бешено застучать в грудной клетке. Горло сдавило болью от старых воспоминаний в светлой, прекрасной квартире с моим «почтимужем». Мне казалось, это было так давно, это же было в другой, прошлой жизни, но почему я слышу его голос сейчас? Почему это происходит вновь?
Нет, этого не может быть…
Голос донесся от окна за кроватью, я попыталась повернуть голову и сесть, но ни единое движение не коснулось моего тела. Будто мое сознание лишь пленник этой плоти.
Нет-нет-нет…
Чувствуя, как нарастает моя паника, и возвращаются забытые переживания, я вновь попыталась пошевелиться, чем только сильнее убедилась в собственной беспомощности. Рядом послышался тихий шелест одежды и смешок, голос оказался ближе, совсем рядом с ухом, и я могла отчетливо услышать чужое дыхание. В бессмысленной попытке я почти смогла закричать, надеясь вырваться из странных оков и позвать на помощь.
— Ты так красива для меня, моя леди. Мне так нравятся твои хрупкие руки.
Из глаз хлынули слезы, я попыталась воззвать к Ньярлу, но не нашла его в своей голове. Я снова была одна и не могла даже понять, в какой комнате нахожусь. Разум в ужасе метался в голове, вглядываясь в темноту ночи, окружающую меня. Я в спальне в Кадате? Или я все же в той, идеальной квартире у Него? Я не могу пошевелиться, я не могу посмотреть, я ничего не могу. Боги, я не хочу, чтобы Сомна оказалась бредом, я не хочу, чтобы это было лишь сном, в который мое сознание сбежало от боли и издевательств.
— Дорогая, я так соскучился, позволь мне показать свою любовь.
Что-то коснулось уха, словно легкий поцелуй. Зная, что происходит после этих слов, я постаралась хотя бы завыть сквозь сомкнутые губы. Получилось тихо и совсем не слышно, навряд ли хоть кто-то смог заметить эти звуки. Я проиграла без возможности сразиться, хотя бы попробовать противостоять этому кошмару. Он снова станет хозяином моего тела, я снова буду не больше, чем чужой куклой для игр, как далеко он зайдет на этот раз, и смогу ли я пережить эту агонию, сгорая от боли в его отвратительной, извращенной любви?
Зажмурившись последний раз, я ощутила прикосновение к своей щеке и, собрав остаток сил, вложила их в единственное движение пальцем.
Спустя какую-то краткую долю секунды моя рука дрогнула, и я почти в безумии дернулась вперед, скидывая последние оковы паралича. Мое тело вновь принадлежало мне, но страх не оставил растревоженный разум, и я слетела с постели, отходя от окна и оглядывая темные углы комнаты. Как и ожидалось, кроме меня в спальне не было никого, лишь слабый лунный свет чуть пробивался под шторами. Общий интерьер напомнил, что я все еще в Кадате, в безопасности от Него, но не от жестоких игр своего сознания. Почувствовав горькое облегчение, я позволила себе выдохнуть, ноги подкосились, едва схлынул адреналин, как по щекам вновь побежали слезы.
— Боги…
