До сих пор чуждое звучание резало слух. Оно чувствовалось не моим, хоть и откликалось узнаванием где-то глубоко в душе, но истоки этого слова представлялись не из этого мира вовсе. Наверно, я не хотел бы знать, в честь кого меня назвали, и скорей всего, мне не стоит никогда этого выяснять.
Вынырнув из своих раздумий, я все же прошел к двери и вышел из предбанника. Оказавшись в коридоре, я тут же почувствовал запах еды и отклик ноющего желудка, напоминающего о единственной скудной трапезе за весь день. Оставалось лишь поддаться искушению и быстрым шагом пролететь на кухню, предвкушая самый вкусный завтрак за последние несколько месяцев.
Ведьма, лишь мельком глянув на меня, выставила на скатерть тарелку картофеля с мясом, зерновой хлеб и взвар.
— Ешь скорее и спать ложись, мне уже доложили, что ты всю ночь шел и ни единого привала не сделал. Еще и царя лесного дразнил на кой-то ляд.
Пристыженно отводя взгляд, я сел за стол и покорно принялся есть, решив, что вместо споров с девушкой стоит пока просто немного помолчать.
— За вами, колдунами, только глаз да глаз, всюду нос сунете и куда не нужно залезете. Вот сколько ты их к нам привез, мы уж и со счета сбились, а все одно, каждый считает своим долгом в лес в одиночку залезть и мало того, что всю дичь распугать, так еще и к местным духам пристать. Будто развлечений в деревне больше нет.
Марья, закончив с уборкой кухонной тумбы, повернулась ко мне и, посмотрев, как я ем, довольно улыбнулась.
— Приятного аппетита.
Покорно кивнув в знак ответа, я проглотил очередной кусок и поднял голову на ведьму.
— Спасибо. Я не знал, куда еще их направить и в первый раз мне оставалось лишь молить богов, чтобы людей тут приняли.
— Ты дал неплохой откуп с ними, чтобы хотя бы первое время они содержались не за наши средства. Без этого навряд ли что-то получилось бы.
— А, они все здесь остались?
Девушка прошла ближе и села передо мной, знаком давая понять, чтобы я продолжал есть. Послушавшись, я снова склонился над тарелкой, навострив уши.
— Поначалу здесь оставались, учились у нас жить, кто-то в семьях пристроен, кто-то свой дом за лето смастерил, но ты и сам знаешь, места у нас глухие и недобрые, коли работать не привык. Люди начали потихоньку выбираться в города, а после третьего приезда собрались основать свое поселение, подальше от берега и холодных ветров. Ушли вглубь полуострова, иногда письма шлют с отбивками, мол, все хорошо, растем, развиваемся. Тебя ждут.
На последней фразе я чуть было не подавился и удивленно воззрился на Марью.
— Меня?
— Да, а кого ж еще?
— Но чем я им помогу?
— А чем есть, тем и поможешь. Управленца им не хватает, чтобы за собой вел и подсказывал, что делать нужно. Они все бедовые, разношерстные, поломанные отчасти и потерянные в новом месте. Мы уж, что могли — сделали, на ноги встать дали, но а дальше что? Пусть живут, как знают?
— Я не думал, что они решат свой город организовать, надеялся, что пристроятся в уже заселенных местах.
— Так бы оно и было, да вот только разные мы, уж как есть разные. Это не плохо, но уж очень тяжело перестраиваться, привыкать к нашим правилам и обрядам. Все равно невольно тянутся к своим же, собираясь группами, деревнями и поселениями.
Покачав головой, я доел и отодвинул тарелку, коротко поблагодарив. Мягкой поступью ко мне начала подбираться сонливость, наваливаясь всей тяжестью прошедшего дня.
— Спасибо за рассказ, я и правда не думал об этом. Не до того было, надеялся, что все же задержусь в Санктуме и поищу еще магов. Как же…
— Я знаю, кем ты там работал, рассказывали, а уж о том, насколько ты вездесущ, уже легенды слагают. Не представляю, как ты с такой должностью успевал за людьми приглядеть.
Встав со стула, Марья подхватила тарелку и повернулась к раковине. Подгадав удобный момент, большой рыжий кот спрыгнул с печи ко мне на колени и, внимательно осмотрев, свернулся клубком.
— Это все тот же демон Яги?
— Ну, строго говоря, он и не ее был, но да, достался мне при инициации.
Припомнив костяную ногу карги, я невольно взглянул на лодыжки Марьи и не обнаружил там протеза.
— Что ты отдала за связь, если не секрет? Насколько я знаю, ведьмы жертвуют какую-то часть тела.
Девушка чуть вздрогнула, но, склонив голову, начала мыть опустевший стакан от взвара.
— Я тоже отдала ту часть тела, что мне вручили насильно и которая мне была не нужна.
Не сразу поняв, к чему клонит Марья, я погладил шерсть кота и лишь затем запоздало осознал, о чем она говорит. Тем не менее я пресек в себе любое осуждение, напомнив, что далеко не все в жизни зависит от нас, я сам был ярким тому примером.
— Тогда почему ты решила, что родится дочь?
— У ведьм в силе всегда первой рождается девочка. Если хочешь, я дам тебе выбрать имя.
— Оно будет не похоже на ваши.
— Ну и пусть, она сама не будет похожа на кого-то еще.
Ведьма повернулась ко мне и, достав из небольшого навесного шкафчика деревянный резной сундучок, выудила оттуда пару мазей. По кухне разнесся новый аромат, на этот раз лекарственных трав, спрятанных под витиеватой крышкой.
— Дай мне руки, обработаю их, и можешь ложиться спать.
