Беллаторец улыбнулся, как всегда нагловато и весело, словно заставил пса верно выполнить команду. Довольно кивнув, он отпустил меня, вернувшись к камину и креслам. Я же, вновь отвернувшись к полкам, постарался унять трепет, наполнявший грудь, и удержать глуповатую ухмылку, в которую мои губы так и норовили растянуться. Свои стихи я редко кому показывал, даже Софи их толком не видела, но, чувствуя такую поддержку, мне захотелось тут же рассказать о них каждому в доме. Или наоборот посвятить пару из них вполне конкретному лицу. Я уверен, он оценил бы.
Потратив немало сил, чтобы успокоиться и удержать свои эмоции, я все же припомнил, зачем пригласил Давида к себе. Прошествовав к камину, я проследил, как одна из горничных вошла в библиотеку и, оставив поднос с чаем, лишь единожды бросила взгляд на Давида из-под полуопущенных ресниц и поспешила уйти. Даже удивительно, что она не придумала повода задержаться и дольше поразглядывать беллаторца, как это делали девушки в кафе или ресторанах, где мы бывали.
— Что ж, я думаю, можно продолжить перевод.
Отложив словарь, я открыл свой блокнот и взял карандаш, но Давид, разлив чай по чашкам, покачал головой.
— Если ты не против, я предлагаю зачитывать фрагменты по ролям, как в прошлый раз. Так легче понять звучат они или нет.
— Да, конечно, я только за.
Беллаторец взял в руки листы с заготовленным текстом, и мы начали работу, периодически прерываясь и вслух проговаривая реплики по ролям. Волей случая ему досталась роль Люцифера, и я вновь смог наслаждаться его игрой, кажется, совсем забыв счет времени. Мне не хотелось даже взгляда отвести, боясь пропустить особенное движение брови или взмах руки.
— Но тварь в себе скрывала злого духа.
Гость с удовольствием продолжил:
— Нет, тварь его лишь разбудила в тех,
С кем говорил язык ее коварный.
Но мы — мы знаем истину и станем
Провозглашать лишь истину…
— Смерть мне внушает трепет.
Она есть нечто грозное: но что же
Она нам всем, виновным и невинным,
Как зло была объявлена: какое?
— Вновь прахом стать.
— Стать неподвижным прахом
Еще не зло; но только бы не быть ничем иным!
Прервавшись, я заметил на пороге Софи и, воспользовавшись паузой, поспешил подойти, приветственно обняв.
— Сестра, ты вернулась! Ты так рано сбежала сегодня из дома, что-то случилось? На тебе лица нет.
— Все хорошо, я просто по уши в работе, забегала сегодня на службу к Элею поговорить о часовне.
— Боги, тебе стоит отдохнуть хоть немного, я видел, что ты за чертежами все свободное время проводишь. Используй возможность, пока Каин занят, и поживи хоть немного для себя.
Огладив плечи девушки, я заглянул в ее глаза, ожидая реакции.
— Хорошо, братец, я попытаюсь.
— Ловлю на слове, а пока можешь послушать наши потуги в поэзии. Давид привез часть старых рукописей из Беллатора, и наш театр решил создать новую постановку на их основе, только нужно все правильно перевести.
Я подтолкнул Софи к креслам и, подхватив свою чашку, долил туда чай, отдав ее сестре. Давид же решил окончательно вогнать меня в краску своей похвалой.
— И ты неплохо с этим справляешься, умеешь подобрать верный слог.
— Кажется, ты меня перехваливаешь.
Неловко смутившись, я дождался, пока сестра сядет рядом и записал последние переведенные строки в блокнот. Софи с некоторой отстраненностью отпила чай и, поставив чашку на стол, взглянула на беллаторца.
— Впервые узнаю имя мужчины уже после того, как увижу его обнаженным.
— А я ваше имя так и не узнал.
Не веря своим ушам, я замер и, чуть не выронив карандаш из ослабевших пальцев, поднял голову. Желудок предупредительно заныл, норовя сжаться под солнечным сплетением в нервный комок.
— Простите… вы знакомы?
Покачав головой, Софи откинулась в кресле и пожала плечами.
— Один раз встретились, случайно.
— В борделе.
— Надеюсь, знакомство со стражами для вас прошло безболезненно.
— Они могли быть и помягче.
— Я обязательно передам им ваши пожелания.
Они говорили об этом так, будто обсуждают погоду, и только я был растерян настолько, что едва мог сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Конечно, я не претендовал на всё свободное время Давида, но почему-то был уверен, между мной и Софи гость определенно выберет ее, я бы и сам так поступил на его месте.
— Насколько я понимаю, речь идет об эльфийском борделе? Там, где ты последний раз была на задании Каина.
— Да, мой милый брат, только тогда я не знала, что он «экзотичный актер из Тэта», как говорила Гемера, хотя можно было бы догадаться.
Беллаторец засмеялся и тоже налил себе чай, невинно улыбнувшись.
— Я не совсем актер, это скорее случайность, учитывая, что я изначально хотел именно ставить спектакли, но владелец Кадатского театра попросил меня принять участие в старом проекте, чтобы сделать рекламу за счет моей внешности.
— Да, кажется, ты быстро стал популярен.
Нервно сжав пальцами карандаш, я окончательно выпал из разговора. На миг все общение с Давидом, его понимание и одобрение показались просто фарсом, но я отчаянно гнал эти мысли из головы.
Смею ли я претендовать на толику внимания гостя, или я так и останусь «лишним» как пророчил мне Мом?
