— Я рад, что вы цените моё красноречие.
— Как жаль, что к нему не прилагается совесть.
— Мне пришлось избавиться от этого рудимента.
Наш разговор прервал звонок, я поняла, что пора сворачивать разговор, и, желательно так, чтобы этот черт понял, что ему действительно ничего не светит у Блэквудов.
— Что вам от меня нужно?
— Лишь капля внимания и схема создания ваших прекрасных браслетов.
— Мое внимание уже исчерпано, схему я не разглашу. Всего доброго.
Встав с места, я, не глядя на соседа, повернула к выходу и даже успела сделать пару шагов, прежде чем Давид поймал меня за руку, развернув к себе.
— Я бы хотел разрешить вопрос мирным путём.
— Ох, боюсь с этим вы уже облажались.
Держа за запястье мою правую руку, он завел ее за спину, не давая мне выхватить трость и прижимая меня к себе. Запах пряностей защекотал нос, и от столь тесной близости мне стало сложно дышать.
Снова понизив голос, он мягко с хрипотцой продолжил уговоры:
— Но я все ещё надеюсь скрыть от общественности тот факт, что провел ночь в вашей спальне.
Гордо подняв подбородок, я встретила взгляд Давида, ответив, как можно громче.
— Вы имеете в виду ту ночь, когда обманом пробрались в мой шкаф?
За спиной послышались неуверенные шаги, в буфете раздался второй звонок и за ним чуть дрогнувший голос брата:
— Что здесь происходит? Софи, тебя долго не было, я начал волноваться.
— Ганим, я…
— Кажется, госпожа Серафина первая, кому не понравилась ночь со мной, должно быть кто-то был лучше?
Почти задохнувшись от неприятных объятий и обиды за Гани, я не выдержала и, отклонив голову, как могла, ударила лбом по носу беллаторца, почувствовав, как хрустнул хрящ.
В глазах на миг потемнело, но я оказалась свободна и даже отошла на пару шагов назад, закрыв ладонью лоб.
— Боже, какая гадость.
Кто-то из оставшихся посетителей охнул, Давид, зажимая нос рукой, попытался остановить кровь, впрочем, не выглядя разочарованным. Наоборот, он засмеялся, будто не верил в то, что я сделала. Увидев это, во мне вновь вскипел гнев, мне захотелось стереть с его лица эту чертову ухмылку, а еще лучше преобразить его так, чтобы никто больше не верил этому красивому лицу. Выхватив трость из-за пояса, я коротко размахнулась, но мою руку вновь кто-то перехватил.
— Так ты его убьёшь.
Каин, появившись словно из ниоткуда, с силой выдернул трость из моей ладони, вызывая во мне еще большую бурю негодования.
— Спасибо, господин Каин.
От Давида послышался смешок, но наставник тут же обратил взор на моего противника.
— Если увижу, что ты сопротивляешься, то тут же верну ей оружие.
Прошло лишь мгновение, и осознание вспыхнуло в моей голове, словно фейерверк. Беллаторец вздрогнул, едва я сделала шаг к нему, но честно выдержал новые удары: кулаком в глаз и в скулу, и после каждого из них я ощущала, как напряжение последних дней, переживания и обида спадают. С моих плеч словно сняли тяжелый груз, дали наконец-то выместить злость на ком-то.
Из рассеченной кожи пошла кровь, следы на лице тут же стали опухать. Мне хотелось ударить вновь и желательно в нос, чтобы окончательно завершить преображение, но Каин вновь остановил меня, окликнув.
— Хватит. Идем домой, Сера.
Тяжело дыша, я опустила кисть, чувствуя, как она дрожит, сердце быстро стучало в груди. Наставник осторожно взял меня за плечи и развернул к выходу, уводя из буфета и давая мне успокоиться. Гани я заметила лишь мельком, бледного и напуганного, кажется, он не мог оторвать взгляда от Давида.
— Еще один инструмент.
Позади вновь послышался смех, но едва я встрепенулась, Каин вывел меня и повел к гардеробу.
— Кажется, ты достаточно отдохнула.
— Он сам напросился.
— Я знаю.
Взяв у напуганных гардеробщиц мой кейп, Каин помог мне одеться, но сам не стал надевать пальто, повесив его на локоть. Брат подошел к нам и молча забрал свою одежду.
— Извини, Гани.
Поймав взгляд парня, я хотела было оправдаться, видя, насколько ему не по себе от представшей перед ним сцены, но Гани не дал мне продолжить, обняв так крепко, как только мог, и даже слегка приподняв меня над полом.
— Спасибо.
Его тихий голос успокоил меня. Парень поставил меня на место и, забрав трость у дяди, вновь повесил ее мне на пояс. Каин, взглянув на меня, повел всех к выходу.
— Ганим, ты будешь за рулем.
— Хорошо.
Мы вышли на улицу и двинулись по аллее через маленький парк. Находясь в некотором смятении, словно все эмоции разом схлынули, я почти ничего не видела перед собой и лишь мельком заметила муз, что мне понравились в прошлый раз. Сейчас они смотрели прямо на меня и будто бы украдкой смеялись, наблюдая за нашей процессией.
Достигнув машины, оставленной недалеко от входа, мы расселись по местам и поехали к дому. Каин, зачем-то севший на пассажирское сидение со мной, почти сразу достал из-под кресла небольшую шкатулку, в которой я почти тут же признала аптечку. Взяв мою правую руку в ладони, он осмотрел костяшки пальцев и осторожно обработал их мазью, растирая лекарство по коже.
— Болит?
— Я не знаю, не понимаю еще.
