— А вчера после совещания во второй бригаде жена Стоила — вы-то знаете, какой у нее язык! — подсмеивается: «Весо, ты, кажись, платишь?» А он стоит напротив нее — лилипутик этакий, но очень храбрый лилипутик — и отвечает: «Да, плачу. Приезжим — тридцать, а местным, вроде тебя, — сорок. Такая у меня такса». Бабонька пасть раскрыла — чуть не проглотила его целиком: «Ну, Весо, да я ж тебя в передник уложу, непутевый!» — «Самое удобное место. Давай, если хочешь, пусть хоть земля треснет!» — И налетел на нее Тридцатилевка. Побежала Стоилица от него — в кучу, к женщинам… Вот какая история. Нет, все-таки он немного не в себе.
Таска приносит кофе.
— С сахаром — бай Тишо, без сахара — Сивриеву. А мне сделай еще чашечку, — распоряжается Нено и продолжает выразительно бархатным своим голосом: — В бригадах и дня не проходит без розыгрыша. Знают друг друга отлично — у кого какой язык, кто что может сказать, а также как сказать, и уж если захотят посмеяться — все равно над чем, все равно над кем, — отпускают шуточки, невзирая на лица. Народ не ждет, пока мы его рассмешим, сам веселится.
— Да знаю. Они и нам перцу дают, коли есть повод, — говорит бай Тишо строго, посматривая на Тодора. — И далеко-о-онько слава разносится, уж поверьте. Ошибок таких, допустим, как у Весо, люди не прощают. Ни свату, ни брату.
— Еще что веселенького расскажете? — спрашивает Главный, хмурый, как грозовая туча.
— Как нога? Какое заключение врач сделал? — Партсекретарь пытается перевести разговор на другую тему.
— Чепуха, царапина, — отвечает недружелюбно Сивриев и поднимается.
— Выпей хотя бы кофе! — И Нено пододвигает к нему чашку.
Но Главный выходит, не прикоснувшись к ней.
— Ты вроде как жалеешь его? — негодует председатель. — Одобряешь его пакости в Моравке? — И повторяет: — Стыдоба. Выжигать надо подобные явления каленым железом, а не проходить мимо, будто ничего не случилось. И ты, партийный секретарь…
— Видишь ли… — обрывает его Нено (губы у него при этом белеют). — Наверное, я чаще остальных сталкивался с этим человеком. Не считаю нормальным его стиль — грубое администрирование, руководство с позиции силы. Если тебе дали право думать о завтрашнем дне людей, это не значит, что можно их топтать, когда это кажется тебе необходимым. Цель, по-моему, не оправдывает средства… В отличие от некоторых я не думаю, что Сивриев — образец руководителя, хотя и понимаю, что он бы мог быть таковым. Но это другой вопрос, он никакого отношения не имеет к «пакости», как ты называешь его связь с деда Методия невесткой. В таких делах надо быть деликатными, негоже копаться в грязном белье… Он ведь живой человек, черт побери! Почему человеческое должно быть ему чуждо? Да я, по правде сказать, больше его стал понимать после этого случая!
— Нет, ты как хочешь, а я его не одобряю. Бросил семью в Хаскове — жену, ребенка. И разгулялся. Я ему сам выскажу, с глазу на глаз. — Он даже ерзал от возмущения, не в силах усидеть на месте. — Вот какое веселье у нас с тобой получилось, — вздохнул председатель. — Начали во здравие, кончили за упокой. Не-е-ет, как выйду на пенсию, поищу себе какой-нибудь брошенный домик в горах. Буду там сидеть, как дед Методий. Говорил я тебе?
— Говорил.
— Вот так и сделаю. Оторвались мы от природы, истинно человеческое в нас угасло… А сейчас возьми это. — Он подает Нено новенькую зеленую папку, к которой уже несколько раз протягивал руку. — И читай внимательно. Там будущее Югне, имей в виду.
Нено листает содержимое папки, проглядывает наскоро.
— Доклад? — спрашивает наконец.
— Бери выше. Разработки Главного о перспективном развитии хозяйства. Вот здесь уважаю его: четко, ясно, заглядывает вперед на долгие годы… Хоть и не согласен я с некоторыми выводами. Он, к примеру, предлагает пасеку ликвидировать — дескать, не приносит дохода. О Раеце и возрождении ушавских виноградников — вообще ни словечка. О теплицах — представляешь? — вместо одной, с минеральной водой из римского горячего источника, как я планировал, предлагает комплекс: десять-двенадцать теплиц с центральным отоплением. Почитай внимательно! От того, скажем мы «да» или «нет», зависит будущее Югне, а также взлет по службе главного агронома… Я не слепой, вижу, как он налетает да как клюет, но — орел ведь! Нено, давай дадим простор этому орлу, а?
Когда входит бригадир овощеводческой бригады, бай Тишо, не привыкший, чтобы у него видели чашки на письменном столе, быстро прячет свой кофе, закрыв его газетой.
— Садись, — говорит он бригадиру.
Но Петко уже с порога начинает причитать, точно плакальщица: мол, три недели обхаживал бригадира механизаторов, только-только убедил его подогнать «Кировец» к Желтому Мелу, ракию поставил трактористу, однако явился «злой дух» и прогнал оттуда трактор.
— Кто прогнал-то? — спрашивает председатель.
— Главный, кто ж еще? Ты мне сам приказал — начинай под Желтым Мелом! А что получается? Кмет разрешает, а сторож не велит?
