Коньяк был на Трассе самым драгоценным и редким напитком. Спирт, самогон, винные концентраты, даже пиво – не были космачам в диковинку, но коньяк… Мьюком стоял, пил, закрыв глаза, переживая и запоминая в лицо каждый маленький глоток. Ни о каком Императоре и думать не думал. Он смог растянуть порцию на девять маленьких глотков. Бокал опустел. Глаза Мьюкома открылись, словно веки попрозрачнели, и он увидел, как Романов поспешно кусает, подсасывая, ломтик лимона, навсегда лишая мэра последнего грана пиетета перед собой. Сдержав ухмылку, Мьюком поставил бокал и уселся как можно свободнее. Говоришь, мятежи не начинаются из-за коньяка? – подумал он. – Ну-ну. Мьюком уже был готов к мятежу. Найти бы причину! А чем не причина коньячные запасы «Чернякова»?
– Надеюсь, Ермак, после ужина мы немного поговорим о делах? – спросил он вполголоса.
Земляне опустили свои загорелые под Солнцем зады и попки на стулья. Романов бросил на блюдце корку лимона, промокнул губы салфеткой.
– Думаю, не стоит, Пол. Один вечер дела могут и подождать. Я намерен провести вас по «Чернякову»… Мы могли бы искупаться в нашем море. Есть хороший кинофильм. Отдыхайте, Пол! Кроме того, разве вы не помните? Сегодня у нас бал, Пол! В вашу, так сказать… честь! Да вы ешьте, ешьте. Как вам мясо?
Мьюком заметил, что в руках у него нож и пустая вилка, а во рту – мясо. Оно было немыслимо вкусным.
– Очень вкусно, – сказал Мьюком, жуя. – Ничего подобного не едал.
– Всё будет, Пол, всё в наших руках.
Мьюком отвёл взгляд и продолжил неловко орудовать ножом и вилкой. Нож он держал в левой руке, а вилку – в правой.
– Пол… вы позволите вас так называть? – спросила жена Сильва.
А как меня ещё называть? – подумал Мьюком, останавливая вилку с нанизанным куском у губ.
– Буду рад, – сказал он и сунул мясо в рот.
– И вы зовите меня просто Сильвой. Скажите, Пол, вы никогда не жалели, что живёте в Космосе?
Мьюком тысячи раз – как и все мы – отвечал на этот вопрос. Когда засыпаешь… когда ждёшь чего-то… когда… когда… всегда. «У меня не было выбора» – нечестный ответ, хотя и верный.
– Я люблю Космос, – ответил Мьюком честно. – Потому что меньше у меня никогда не было, а больше будет вряд ли.
– Я не поняла…
Мьюком пожал плечами. Романов хотел что-то сказать, но жена Сильва ещё не закончила.
– Пол, скажите, а вы одиноки?
– Э-э… Простите, боюсь…
– Пол не женат, дорогая, – сказал Романов.
– А почему? – огорчилась жена Сильва. – Ведь…
– Так сложилось, – сказал Мьюком, сдерживая ухмылку.
– Мама, я потом тебе расскажу об отношениях мужчин и женщин в Глубоком Космосе, – тихонько сказала Катерина.
– А они необычны? – спросила жена Сильва. – Чем?
– Они обычны, – сказал Романов. – Дорогая. Может же Пол быть неженат? Просто неженат?
– Так сложилась жизнь? – спросила жена Сильва непосредственно у Мьюкома.
– Да, госпожа Сильва, – сказал Мьюком. – Жизнь так сложилась. Так сложилась судьба. Но я не отчаиваюсь. Всё впереди, и…
– Сэр, вам срочный звонок. Адмирал Маус, – сказала вдруг дочка, кладя приборы по сторонам тарелки, и передала папе сенатору наушник. Тот надел его и прижал пальцем, глядя на Мьюкома с извиняющейся улыбкой. Мьюком подбавил на тарелку зелени с общего блюда, скрутил её в пучок и откусил от пучка половину. Соком можно захлебнуться и умереть счастливым.
– Здесь Романов, – сказал Романов. Прислушался. Слушая, налил себе одному коньяку в высокую ёмкость, где раньше была прозрачная газированная вода, и стал мелкими глотками пить. Поперхнулся, отставил бокал. Всмотрелся в него, поставил на стол, протянул руку к графину с водой… рука остановилась в воздухе.
– Повторите! – сказал Романов. – Всё после слов «по финишу» – повторите!..
Дочка с женой переглянулись.
– Так… И что теперь… Но это же неприемлемо, адмирал!.. Прошу прощения, у меня тут сидит здешний мэр, сейчас я отойду и выражу вам своё мнение, адмирал… – Романов привстал, но замер. – Что? Что-что? Но им надо как-то сообщить!
