Времена смерти полностью

– Да… да… – сказал Мьюком и поставил ногу на первую из ступенек. А всего их было двадцать шесть. Ни одна не подалась под ногой, не выказала подделки… Нет, так нельзя, подумал Мьюком. Это подделка, серьёз! Я не смогу разговаривать, просто не смогу разговаривать с Романовым, ни здравого ума, ни твёрдой памяти, как пишут в романах… невероятно… нерационально… А море у них есть на звездолёте, или какая-нибудь речушка, или, там, пруд дешёвый?

Лестница подняла Мьюкома на просторную… террасу. Кощунственность использования обыденной терминологии для обозначений (не вслух, про себя даже) пространств «Чернякова» была Мьюкому очевидной. Конечно – терраса. Терраса с парапетом. Как в запрещённой книге «Волхв». Из каменных плит, на бетон не похоже. Гранит. Даже если подделка. Небрежно полированный гранит. Столики. Разноцветные, под разноцветными зонтиками. Сиденья. Разноцветные, неидентичные. Ветер. Ласковый, сытный. Тут Мьюком увидел, что находится там, за парапетом, что он сначала принял за… он не знал слов, чтобы описать, даже мысленно, даже себе самому, что мозг попытался подставить на место величавой, спокойной, уходящей к горизонту водной глади… Море! Мьюком споткнулся на ровном месте. Кто там сомневался в величии Земли? Земля велика – в обоих смыслах – и ничего не стоит Земле взять кусок любого своего моря, сунуть его в звездолёт и запустить по Трассе… Как сказал Ю Тоджин? Современный звездолёт.

Море было большое. Оно было совершенно равно небу по величине. Горизонт обозначался замечательно красивым кантом заката в миллион красок. Луна отражалась в море длинно и вертикально. Мьюком, не помня себя, как сомнамбула, пошёл к парапету. Но тут его взяли, мягко и сильно, за локоть и остановили.

– Сэр, вас ждёт сенатор Романов, – прошелестело над ухом. Он слепо глянул на смутное лицо сопровождающего. Уловил указующее движение блестяще выбритого подбородка и повернул голову. На террасе, вот чудо, как он сразу не заметил, присутствовали ещё люди. Он сразу узнал Романова, сидящего за столиком рядом с парапетом, и одну из двух женщин, с ним соседствующих… И ещё кто-то стоял поодаль… Все смотрели на него. Посреди моря, посреди неба, посреди всего этого безумия… величия… декорации, стоимость которой – Мьюком теперь это ясно понимал – превышала стоимость всей Дистанции XIII. Императорской Дюжины. Мьюком тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Перезагружайся быстрее, мэр, успешное ты производное от единицы биологического материала хомо сапиенс, код пробирки такой-то… Им развлекаться, живя, а тебе – и твоим людям – жить, выживая.

– Пол, присоединяйтесь, – позвал Романов, кивая приветливо.

– Двигайтесь, господин Мьюком,– приказал сопровождающий очень тихо. Мьюком осознал, что рядом с ним остался только один сопровождающий, куда делся второй и когда – неизвестно. Ноги плохо гнулись, внимание соскальзывало, будто терраса имела наклон, к морю, но Мьюком улыбнулся и отправился в путь к столику сенатора, ступая смело, спасибо единице. Романов поднялся навстречу и протянул над столиком, мимо стойки для освещающих шашек, руку по направлению к Мьюкому. Мьюком пожал её, приблизившись достаточно.

– Извините, сенатор, – я опоздал.

– Ветерок, Пол, – сказал Романов небрежно. – Разрешите вас познакомить.

– С радостью, – так невпопад, что сам заметил, сказал Мьюком.

– Моя жена Сильва, – сказал Романов. Его жена Сильва… Какая из двух? Мьюком мысленно заметался, но тут же сообразил, что это та, скорее всего, что протягивает ему руку ладонью книзу. Тут он сделал то, чем потом втайне гордился. Он сообразил нежно снизу подхватить протянутую руку и поцеловать.

– Я рада знакомству, господин Мьюком, – очень низким голосом сказала жена Сильва. – Ермак много о вас рассказывал.

– И только хорошее! – воскликнул Романов. – Впрочем, ничего иного о вас, Пол, я и не знаю.

– Благодарю вас, – пробормотал Мьюком и выпустил наконец руку жены Сильвы из своей. Кашлял я на твою гравитацию, твердил он себе.

– А это наша дочь, Катерина.

Ей тоже целовать? – спросил себя Мьюком. – Она, она меня встречала у адаптера… Видела, как я навернулся и облевался.

– Катя работает у мужа личным секретарём, – сказала жена Сильва предупредительным тоном. – Сегодня она на работе, лицо, так сказать, официальное.

Значит, целовать не нужно? – подумал Мьюком.

– Присаживайтесь, Пол, – сказал сенатор радушно. – Пора… так сказать, перекусить. Как вам у нас, на «Чернякове»? Не чересчур?

Так, – вспыхнуло у Мьюкома в районе виска. – Хватит. Достаточно. Здесь Туман, критическая ситуация, оценка, первичный анализ, сортировка, размещение, анализ полный, рекомендации, отработка, программа на руках. Пошёл, Туман, бананарама!

– Нет, не чересчур, Ермак, в самый раз, – сказал он и сел. Сел первым, сенатор не успел опередить его. – Многие позавидуют космическому путешествию в таких условиях.