– Ударишь снова – убью, – каким-то образом ответил я. – А пить буду.
– Хорошо, – сказало лицо. – Бить больше не буду. Открой рот.
– Дай мне, я сам. – Рука моя поднялась, пальцы почувствовали рёбра фляги. Я набрал в рот тоника, поболтал языком, осторожно проглотил.
– Давай мне флягу обратно, – сказало лицо. – А то уронишь. Некогда искать другую.
Я узнал лицо. Оно принадлежало Саулу Ниткусу. Кроме его лица я ничего больше не видел.
– Привет, Куба, – сказал я на вдохе. – Почему темно? Свет же горел.
Лицо ощерилось.
– Привет, Байно. В подпалубе пожар. Грузовоз обесточен. Неважно уже. Вкратце: откуда ты взялся, что случилось с грузовозом, какого хера мы на грунте, на каком грунте, послал ли ты MD, ищут ли нас и так далее. Есть что ответить?
– Погоди, – сказал я. – Я вас разбудил. Где Джон с Очкариком?
– Представь себе, Байно, Джон мёртв, – ответил Ниткус. У него водило щёку, как будто к ней была привязана ниточка и кто-то, остающийся невидимым, дёргал за неё из темноты в разные стороны. – Очкарик умирает. Они там, в наркобоксе. Я нашёл тебя по следам. Ты весь в крови. Хватит болтать, Байно. Ты пилот, серьёз. Соответствуй.
Он отпил из фляги.
– Говори! – приказал он, утирая рот.
– Я искал попутку до Птицы Второй. Меня согласился подбросить Денис Марков. Меня и Хич-Хайка. Как я понял – договорился с Ван-Келатом, – сказал я, с трудом отбирая и компонуя информацию в простые фразы. – Наркаут мне программировал Денис. В гостевом грузового корпуса. Я очнулся. «ОК» тормозился. Я оценил торможение как аварийное. В рубку. Грузовоз падал. Сидели в атмосфере по самое яблочко. Выполнялся катастрофический вариант посадки. Я попробовал отозвать программу. БВС контроль мне не передавала. Я расстрелял машину, отобрал контроль. Поздно. Спасать грузовоз было нечем и некогда. Только людей. Я запустил MD-ctrl. Он сработал. Разделение, парашютирование. Бам! Всё.
– Вот так вот, так?.. Ну, Очкарик, ну, парень… С меня буквально ящик коньяку… Во сколько мы принялись к грунту? – спросил Ниткус.
– Касание – пять сорок, пять сорок две. Не точней.
Ниткус посмотрел куда-то вниз, вероятно, на таймер.
– Три с половиной часа уже… – пробормотал он. – Ясно… Ты адаптирован к Четвёрке, младой?
– Нет. Не говори мне – младой.
– Извини… Но странно, – сказал он угрюмо, – ты вроде ничего сам, а, Байно? Побился, но не очень? И не течёшь?
– Не знаю пока, – сказал я, начиная злиться на него. – Я немного без сознания тут лежал. А ты?
– Что – я?
– Адаптирован?
Он не стал отвечать.
– Поднимайся давай, Байно, – сказал он. Он встал, лицо его пропало из поля зрения, сменившись пряжкой на поясе спецкостюма. – Надо выбираться к «лифтам».
– Погоди, соператор,– сказал я.– Что с твоей техникой, что за (…)[63]? Кто программировал? Что за (…)[64]?
Он грязно выругался.
– Таков твой комментарий? – спросил я. – Ты профессионал, видать без оптики.
– Земляне, – сказал он. – Девочка моя Тютюля была что надо. А вот шлюха из неё, как видно, не вышла.
– Яснее можешь?
Он в двух словах рассказал мне. Да, подумал я, выслушав его. Есть такое слово: оказия. Так вот, это она самая и есть… О-казия. Во всех смыслах.
– Мне нужно в грузовой корпус, – сказал я.
– Зачем? – спросил он.
– Там Хич-Хайк.
Последовала пауза.
– Байно, нам надо держать сейчас как можно вертикальнее, – сказал он. – Зенитнее, я бы сказал. Мы не успеем даже вытащить Маркова. Он уже изменяется. Потёк, как из шланга. Со всех пор. Ван-Келата током сожгло, но Очкарик может выйти и напасть. Сам знаешь. Возись с ним. Некогда. Надо двигать к «лифтам». Спасаться, раз спаслись.
Ах ты, мать моя! «Лифты»! «Лифты»-то!
– Сколько у тебя резерв, ты мне не ответил, серьёз, – спросил я.
– Ещё… час.
– Я потом проверю твою медкарту, Ниткус, – сказал я.
– Твой Хич-Хайк спал, когда мы упали?
– Да, – сказал я. – MD должен был его укрыть.
– А гостевой был в контуре, Байно?
Я не имел права врать.
– Я не знаю. Вряд ли. Контрабанда.
– Он погиб, Байно.
– Сколько у тебя резерв? – повторил я.
– Пять полных, – ответил Ниткус. – Основных. С киксом на час.
– Тогда помоги мне найти Хич-Хайка, серьёз, – сказал я и принялся буквально по частям вставать.
Встать он помог мне. Я огляделся. Видимо, Ниткус оттащил меня от засыпанного хода. Я был перемазан землёй и зеленью, но вокруг, на полу земли почти не было. Несколько комков. Полутемноту нам обеспечивала «бактерия», прилежно светя метра на четыре кругом себя. Основной массив темноты у меня в глазах стоял, оказывается. Я насунул на нос маску и подышал чистым.
– Мы, вероятно, глубоко воткнулись, пилот, – сказал Ниткус. – У нас нет времени. Корпуса разделились? Успели?
– За несколько секунд. У MD оставалось не больше двадцати секунд до столкновения с планетой. Не думаю, что мы так уж глубоко воткнулись. Горизонтально сидим. Но важно ли это, серьёз? – сказал я. – Я иду за Хич-Хайком. Ты со мной? Простое решение.
Ниткус молчал.
– Будь проклята Земля и её дети, – пробормотал он.
– Я не знаю, при чём здесь Земля, – сказал я. – Ты идёшь со мной? Мне некогда. Я не знаю, сколько буду в себе.
