Я совершенно понимал слова Хайка. Они меня не удивляли. И нож у меня в груди неудобен, но неудивителен. Я сижу, спиной чувствую клятый валун, которого здесь, на устеленном этаким туманцем десяти сантиметров от полу полу, набранном из мраморных плит, – нет. Неудивительно. Мраморный пол на ощупь под туманцем – мокрая холодная земля. Разумеется. Мраморный пол и туманец принадлежат неудивительному коридору, уходящему в точку. Коридор имеет профиль многократно увеличенной арки, оправляющей Хич-Хайка. Своды коридора остро смыкаются в чудовищной, зенитной вышине. Хич-Хайкова арка не одинока. Их тысячи на протяжении коридора. Сам коридор и состоит из тысяч островерхих арок в тысячу ярусов. Совершенно неудобописуемо – но выглядит всё вполне устойчиво, удобно для зрения, мозгом переворачивается без труда и несбойно, – словом, коридор имел свои логику, историю и предназначение и не удивлял. Построено всё из мрамора. Чистый белый мрамор, немного больничный. Но нестерильный, живой, как огонь в фонаре обсли, только цвета не костёрного. Спим, словом, космачи. Туманчик на полу светится… но основной свет – от мрамора. Пахнет тоже мрамором. Откуда я знаю, как пахнет мрамор? Спим, космачи, спим: всё знаем.
«Осмотрелся», – утверждает Хич-Хайк.
«Осмотрелся. Пусть будет… Стало быть, ты меня тогда оживил», – утверждаю я в ответ.
«Воскресил, Марк. Вот точное слово».
«Так ты у меня, Хайк, типа бога?»
«Не богохульствуй, Марк. Бог – это очень серьёзное слово. Пореже с ним. Да и ни при чём оно тут. В нашей миссии Бог не участвует».
«ОК, Хайк, тебе видней. Тут ты серьёз, а я девственник. Теперь что – по этому коридору мне, и не бояться света?»
Хайк хмыкает.
«Извини, что тебя убили, Марк».
«Да ладно».
«Идиоты, что тебя послали, не знали, что ты старый хобо, с запахом. А мы тоже не сообразили! Привычка, видишь ли – что в хобо принимают грунты. Вообще мы думали, что с тобой только завтра встретимся. Ну, накладка. Извини, Марк. – Хайк пожимает плечами. – Все мы, по сути, земляне. Накладки у нас – образ жизни. Двигатели не заводятся, спички гаснут, прокладки текут, а музыканты – ублюдки… Что молчишь?»
«Слушаю тебя. Ума набираюсь. У меня это теперь хроническое».
«Вот как. Невопросно тебе?»
«Ты знаешь, Хайк, что я знаю, а чего не знаю. Да и спасибо за то воскрешение, раз так».
«Мы квиты по умолчанию, Марк, благодарность не принята. И ты очень удачно ко мне тогда попал – вторая тысяча лет ещё не истекла. Так что это я тебе должен».
«А! – говорю я. – Сокровища царей земных?»
«Ты не подозреваешь, Марк, насколько ирония всегда права».
«Так ты – „джинн“, всё-таки?»
«Конечно. Но и бенганном я не притворялся. Я им стал, когда тебя воскресил. Я джинн, похожий на бенганна».
«ОК, – говорю я. – Но ты мне тогда ничего не должен. Я тебя спас – ты меня. Останемся друзьями».
«Но ведь ты же не нарочно умер?»
«А что, можно было подгадать?»
«Нет. Я о том и говорю. Ты не виноват, что умер. Виновата лотерея. Пять к одному и трём. Не забыл ещё? А твоя нестандартная реакция на Щ-11 – случайность в полной мере, над случайностью и боги не властны».
«Кстати, моя нестандартная реакция таки в теории описана – я отыскал. Но теория не предусматривает, наоборот, отрицает выживание пациента».
«Но тебе хватило времени войти ко мне в балок. Ты – мой аладдин. Не кто иной, как ты, откупорил бутылку. Ну, не один ты, конечно, вы все понемножку, но с остальными я расплатился».
«А, твоё чутьё на отказы».
«Да. Девять жизней я сохранил Палладине. Долг с большими процентами, плюс бонус. Но бутылку открыл ты».
«Сокровища царей земных», – повторил я.
«Старые сказки не лгут».
«А она старая?»
«Доледниковая, Марк. Но давай поговорим о насущном».
«А до сих пор мы витийствовали?»
«Не понял».
Я объяснил ему. Это слово я знал давно. Наконец нашёл где ввернуть, и с удовольствием.
«Ну, можно сказать и так. Перейдём от небес к земле».
«Я должен потрудиться получить?»
«Я всегда был рад, что именно ты пришёл ко мне первым. Сам ты не умён, но твой язык – очень. Не обижайся».
«Мой язык, мой комплимент».
«Верно. Значит, так, хобо. Я реальный космач, пошёл в форвардную с Мартой за Солнечную Визу. Нам всем в дело поставили, помнишь? Моё желание вернуться… попасть на Землю было родом филии. Геофилии, как однажды пошутила… Одна товарищ. Я безумно хотел на Землю. Религиозно хотел. Настолько хотел, что мои молитвы услышали. На меня вышли, мне предложили сделку. Я выполняю квест – меня отправляют на Землю».
«Вот так вот. И квест?..»
«Ну, откровенно сказать, я не столько джинн, сколько посредник, Марк, между тобой и джинном. Я доставляю тебя к владельцу сокровищ царей земных. Вот мой квест».
«И зачем я владельцу?»
«Зачем ты ему – не знаю».
«Вот так вот?»
«Я посредник. Не болтаю лишнего. Не влияю».
«А говоришь – сокровища».
«Ты сказал о сокровищах».
«А назад мне хода нет?»
«Извини, Марк. Но от джинна не отвяжешься. Мы – существа твердолобые. Держим клятвы. С собой договариваться не умеем. Заслужили – получите. Чего бы это вам ни стоило».
«Я буду рад, если ты попадёшь на Землю, Хайк».
