– Доказуемо, – сказал он. – Этим сейчас и займёмся. Если ты, разумеется, заткнёшься и начнёшь слушать. Ты не ушибся?
Ответить я не сумел.
– Ты должен сказать: меня ушибли, это было, – сказал он назидательно. – Ладно, парень. На хрен мне твои истерики. Но не справлюсь я с тобой, мне не дуэль нужна, а переговоры. Мне нужны союзники. Кто-то знакомый тебе. Кротик отдыхает, он снова на тебя потратился (а ты и не помнишь!), но вот ваш десантник Нюмуцце, надеюсь, тебя обрадует и успокоит. Я схожу за ним. Полежи, подожди меня. Впрочем, можешь и сесть… Но не убегай. Тебя догонят.
– Ейбо?! – переспросил я, мигом забывая обо всём остальном. Десант выжил?! Мне сразу стало легче, мои невзгоды поблёкли. Я приподнялся на локтях. – Ейбо Нюмуцце?! Он живой?! А Метелица?
– Увидишь… Мы даже не так сделаем. Ты меня раздражил, парень. Наверное, это к лучшему. Не буду тебе ничего объяснять. Хватит с меня иных миров – даже в виде, как бы, нереальностей. Сам потом прочтёшь – литература,–
– Кого-кого? – спросил я.
– А я не знаю, как его зовут. Негритос такой огромный – шпионил за тобой… Приведу-ка я его тоже…
…
…
put-out (attmpt 2)
– Оп-са!
Аб удивился, поиграл кнопками. Четыре скрытых экрана подряд. Аб наморщил лоб. Да-да, что-то такое я тогда придумал… Он включил отображение служебного текста. А, ну да. «Re-mark. Код доступа к закрытой 28 Главы части 2 „Сила духов“ – количество знаков главы 8 части 2 книги 2 „Три половины“». Ага, это я на всякий случай тогда сделал. Помню-помню. Если, значит, меня «Туча на солнце» не воскресит. Ну что ж, правильно, хобо, запас карман не тянет. Но я и воскрес, и не тянет меня сейчас через две с половиной задницы открывать авторизованный протокол, как сваливают дерьмо с больной головы на мою почти ещё здоровую… при свидетельстве сли Ейбо и марсианина Блэк-Блэка…
Такое и так не забудешь. А уж как несло по клубу смертной вонью от старины Хендса! Почти как сегодня. Ну, ладно.
Аб проверил, не вернулись ли самовзводом в актив гиперссылки на видео– и аудиофайлы в крайних главах «Времён Смерти», и начал просматривать «Переговорный процессор». Аб был благодарнейшим читателем своего мемуара! Запах снега он почувствовал мгновенно, едва открыв первый экран главы. Навалило за ту ночь – выбелило весь Эдем…
«А на небе не было ни тучки. Мы вышли на „веранду“ ЭТАЦ – Порохов, я, Хич-Хайк и Ейбо. Молчали. Смотрели на снег. На следы Блэк-Блэка – его отпустили час назад. Между следами было расстояние метра по полтора – бежал марсианин сломя свою лысую голову… Надо было прощаться. Мне не хотелось прощаться с Пороховым, а с Хайком я обнялся в клубе, десятью минутами раньше, сильно стукнувшись лбом о шлем трансляторного устройства, надетый на него… Но Порохов протянул мне руку. И я пожал её… Мы не разговаривали. А, нет, разговаривали. Ейбо проговорил: „Там это… Судья, слышь? Там Лодия моя… Найди крайнюю минутку. Сожги её, что ли…“ И Порохов кивнул и ответил: „Конечно, десантник. Сделаю. Только, как бы, я уже не Судья. Вот тебе Судья!“ – и в последний раз крепко тряхнул мою руку…»
Слово «последний» слишком глубоко вошло в мой словарь, подумал Аб. Вросло в него, суко, как дерево. Как там и было.
Конечно. Часть третья Главы 28 —
…
…
Из памяти выпало и позднее так и не вернулось в строй: решил ли я следовать советам Яниса Порохова сразу? Я ведь именно о его советах размышлял в те последние минуты нашего личного знакомства, докуривая в портале шлюза ЭТАЦ дарёную сигарету Camel… и Хайк был – протяни руку и потрогай, и сам Порохов курил с о мной дуэтом… Но принял ли я какое-то решение? И какое, если принял? Начисто не помню. Одна из немногих, но самая кромешная дыра в памяти. Во всяком случае, советы № 4 и № 5 («никогда не оглядывайся: где прошёл, там чисто» и «никогда не воображай невесть что: всё именно так, а не иначе») я нарушил моментально, несколько десятков шагов спустя. У меня ни лицо не успело замёрзнуть, ни рука, обожжённая последним рукопожатием Порохова.
