– Я допустил промах, – сказал генерал-майор. – Мне следовало выставить у грузовика пост. – Он не упускал ничего.
– Такие вещи не в правилах Трассы и не нужны, – едва ли не огрызнулся Ван-Келат. Генерал-майор был прав на все вообразимые проценты. Несколько минут шкипер проверял и уточнял позиции фейдеров на пульте ручного управления камеры перепада, и Шос не отвечал ему, не мешая. Жёлтый стал зелёным, и Шос сказал сразу:
– Я хорошо понимаю правила. Нигде в правилах, сколь бы неписаны они ни были, нет правила, допускающего неисполнения приказа, отданного капитаном в пространстве. Но ничего. Мы и об этом поговорим с вашими людьми, товарищ Ван-Келат.
– Мы любим Землю, колыбель человечества… – пробормотал Ван-Келат неизвестно в который раз за долгое утро этой пятницы. Слух генерал-майора получил куклу.
– С меня довольно будет беспрекословного подчинения на фоне профессионального исполнения обязанностей по штатному расписанию, шкипер. Я не бог, не дьявол, я не хочу спасать ничьи души, и куда девать мне их?
– Наденьте респиратор, сэр. В шкафчике должна быть коробка. В шахте пыль. Дефицит фильтров у нас, сэр.
– Бывает, господин Ван-Келат. У меня есть свой респиратор. Но он мне не понадобится.
– Как угодно.
– Зовите меня Даймом, шкипер.
– Беспрекословное подчинение и обращение впросте, сэр, плохо сочетаются друг с другом, – сказал Ван-Келат, отваливая люк.
Он решил, что уел он генерал-майора: генерал-майор промолчал. Ну вот, а я уж подумал, что меньше трёх слов на одно моё с тебя не приходится, подумал шкипер, ныряя в мерко освещаемый тоннель. Пыль – ладно, а вот морозцу, пожалуй, хлебни-ка, землянин. Пар смешался с пылью, закружились льдинки. Землянин несколько разочаровал озверелого шкипера, чихнув только раз. Однако настоящие ледяные цветочки ждали в переходнике над люком «ОК».
Под четырёхугольный входной люк грузовоза в своё время пришлось вручную адаптировать переходник; сервисное оборудование тогда сняли, назад сначала не поставили, а потом оно потребовалось куда-то ещё, коротко говоря, обморозить горло в переходнике стоило копейки. Ван-Келат привычно задержал дыхание, сощурился и, работая локтем, набрал на клавиатуре замка личный код и поднырнул под едва начавшую уходить в паз плиту. Освещение зажглось, осветив клубы мгновенно вспухшего в шлюзовой камере грузовоза пара. Ван-Келат развернулся, собираясь предложить генерал-майору помощь, но в переходнике генерал-майора уже не было.
– Закрывайте, закрывайте, дует… – услышал изумлённый шкипер за спиной голос, а потом генерал-майор негромко откашлялся. – Холодновато у вас в прихожей, да. Обморозиться недолго. Неужели так тяжело с оборудованием?
Ван-Келат закрыл люк, овладевая удивлением. Генерал недаром выслужил своего майора, тут, пожалуй, не поспоришь. И спокойный к тому же хомо – землянин Шос. Возможно, и зря я на него крышусь? – подумал Ван-Келат.
– С оборудованием тяжело, – подтвердил он. – Здорово тяжело, сэр. Износ-то ладно, где подкрутишь, где подкрасишь, – у нас по умолчанию дефицит, сэр. Изначальный. Нельзя починить то, чего не было… – Ван-Келат говорил, испытывая усиливающееся беспокойство… неудовольствие! И землянин тут был ни при чём. Внезапно Ван-Келат понял. С точки зрения сервисов грузовоза, он, шкипер, находился на борту корабля уже целую вечность, пройдя идентификацию на входе. Но команда по громкой связи «Капитан на борту! Внимание!» не проходила. Ван-Келат мгновенно вспотел и, сразу же забыв о присутствии Шоса, ринулся к колонке ситуационного комбайна, вделанного в фальшь-панель между двумя шкафами-стойками. Ван-Келат занёс длани над клавиатурой, но оторопел и клавиш даже не коснулся. Дисплей светился досель невиданной сиреневой патокой. Слои её маслянисто обтекали значок JAM прямо посередине дисплея. Тянулись секунды. Очень издалека до Ван-Келата донёсся голос Шоса.
– Уважаемый шкипер. Бортовая вычислительная станция грузовоза под контролем соператора «Чернякова». Извините. Я сам космонавт, мне очень неприятно. Но так обстоят дела, товарищ Ван-Келат.
– Мой корабль!.. – произнёс Ван-Келат.
– Боюсь, шкипер, что на какое-то время – не ваш. Вы слышали приказ сенатора Романова. Корабль
Перед Ван-Келатом шли помехи.
– Никто не имеет права заваривать исправную БВС корабля с разгерметизированным твиндеком, заправленного к миссии, стоящего в предстарте у пирса, господин генерал-майор! – чудом сводя рвущийся рёв к тону, обычно называемому «повышенным», сказал Ван-Келат. – Это грубейшее нарушение устава! Это неэтично, но чёрт бы с этикой! Вы ставите под риск Порт, весь Форт! Немедленно развареньте машину, сэр!
– Нет, господин Ван-Келат.
– Я буду вынужден… – «…применить силу!»
– Шкипер, пройдёмте в рубку.
– Вы…
– Прошу вас, господин Ван-Келат.
– Я отказываюсь с вами сотрудничать, сэр!
– Вы не можете. В любом случае, я вооружён и выстрелю в вас без колебаний, шкипер. Мы поговорим в рубке. Dad-gummit, прошу вас, шкипер! Нам необходимо договориться. Не стрелять же в вас, в самом деле.
