— Глупость это, — заверила я. — Всех своих детей любят одинаково. Кто тебе сказал подобную чушь?
Он не ответил. Я долго не решалась, а потом всё же спросила:
— Её Ксюша зовут, да?
— Ксения Сергеевна, — цокнул он и закатил глаза.
— Она полненькая, у неё животик есть?
— Вот такенный живот, — с какой-то ненавистью потряс он рукой, — раз она беременна!
Расстояние, которое он отмерил впереди себя, подсказывало, что срок там уже приличный. Подсчеты и прикидки складывались в голове сами собой, я того не желала. Следом испортилось настроение, я улыбнулась Славке и предложила:
— А давай, какую-нибудь песню споем!
Мы больше не говорим о её беременности. Как будто молчаливое соглашение заключили. Союз. Отверженный и никому кроме нас ненужный. И я чувствую себя глупой, ведь могла бы объяснить мальчишке: папа его меньше любит не станет, дабы унять его беспокойство. Но я не могу. Не могу и всё тут. Эта тема слишком остра для каждого из нас, режет по живому.
Славка плескался в ванне, а сидела перед включенным телевизором и лелеяла свои обиды. Пережитые, непрошенные. Тот факт, что у Шмакова вскоре родится ребенок всколыхнул их. И мне так ужасно к Сашке захотелось – прижаться, чтобы обнял, чтобы унял глупое, эгоистичное сердце. И может быть тогда я нашла бы в себе силы радоваться чужому счастью.
Закутанный в мой махровый халат Славка прошмыгнул мимо меня, вернулся с коробкой и книгой.
— Поиграем или почитаем? — «взвесил» их в руках. Первый вариант ему бесспорно нравился больше.
— Так, дай-ка подумать… — акцентировала я паузой. — Предлагаю сыграть для начала, но проигравший читает вслух! По рукам?
Уговор скрепили, хлопнув друг друга по ладоням. Вначале мне не везло, но потом Славка скатился на двадцать шагов назад. Как и все мальчишки, любивший выходит победителем он раздосадовано фыркал и, перед каждым броском, сотрясал кубики с особым рвением. Азарт захватил его с головой. Он то спрыгивал с дивана, то снова садился и в какой-то момент халат не по размеру сполз с его худосочного плеча. Славка небрежным жестом натянул его за отворот, но я успела заметить.
Скорее всего, прятать он и не планировал, на автомате поправил…
— Что это, вот здесь у тебя на руке? — показала я в то же место на своем плече и попросила: — Покажи.
— Где? — переспросил он и спустил халат. Два уже пожелтевших подтека, явные отметины чьих-то пальцев и слишком большие в диаметре, чтобы сойти за детские, полученные в равной борьбе. Славка задрал руку, глянул на них, машинально провел по ним пальцами и бесхитростно протянул: — А это... Это Сергей Петрович. Я убежать хотел, а он меня остановил.
— Сергей Петрович это кто, учитель?
— Нет. Этой Ксении Сергеевны отец.
Славка скривился и высунул кончик языка, демонстрируя отношение толи к ней, толи к нему, а я, признаться, зависла ненадолго. Какого хрена?! «Может, это игра была?» — предположила и поинтересовалась:
— Зачем он тебя останавливал?
— Для мужского разговора.
— И что вы обсуждали во время него? — почувствовала я тревожный звоночек. Славка отмахнулся «а…», чуть отстранился и задрал к потолку глаза. Говорить не хочет или заплакать боится? И то и другое вызывало беспокойство, я призвала себя не паниковать раньше времени и позвала:
— Славик, а папа в курсе, что у вас «мужской» разговор состоялся?
— А что толку ему говорить, если виноват всегда я.
— Ну, а мне-то ты можешь рассказать?
— О мужских разговорах языком не треплют, — вздохнул он и руки на коленях сложил.
— Это тебя Сергей Петрович научил? — Славка кивнул, а я собрала игру и подсела ближе: — Он не прав. Мужской разговор у вас может и состоялся, только он не совсем настоящий. Тебе ещё нет восемнадцати, а это значит, ответственность за твои поступки несут родители. Сергей Петрович, раз он такой взрослый мужчина, должен был беседовать с Игорем, а не с тобой. Он нарушил правило, понимаешь? Поэтому ты имеешь полное право поделиться этим разговором и со мной, и с папой.
Славка подтянул к себе ноги, обхватил их, спина колесом. Закрылся весь, смотреть на меня по-прежнему избегал. Покачался вперед-назад и вздохнул.
— Он сказал, что если я буду обижать его дочь, то он примет меры, — наконец, заговорил Славка. — А если мне что-то не нравится, я могу валить из его дома. А если я не буду слушаться он меня в интернат сдаст.
— У Ксении Сергеевны есть сестра, ты обижаешь какую-то девочку, Славка?
— Да, нет же, — потряс он руками: как ты не понимаешь! — Одна у него дочь. Но она первая, она всегда первая начинает! Эта Ксюша вредная всегда приходит, когда мы с папой играем или просто болтаем. Всегда! Он только придет ко мне, она сразу его зовет. А я знаю она нарочно делает, специально его уводит, я мимо их комнаты прошел, папа ей на пятках массаж делал!
