— Ты че несешь, дура? — не дослушал он, схватился за голову и присвистнул. Обозвал сумасшедшей, заменив матерным синонимом, а потом перегнулся, стараясь не касаться меня, и дверь пассажирскую открыл: — Баста, наговорились. Выпуливайся, давай, я за сыном поехал.
— Подожди, Игорь, не кипятись, — захлопнула я её обратно. — Это просто предложение, не аксиома. В конце концов, мы можем узнать мнение Славика, где ему будет лучше.
— Ты, бл..ь, идиотка что ли?!
— Слушай, может хватит меня оскорблять! Раньше тебе ничего не мешало оставлять его у меня!
— А ты, помнится, не чаяла от него избавиться, — язвительно заметил он.
— Это не так, Игорь, и ты это прекрасно знаешь, — я тихо вздохнула. Следовало идти на мировую, иначе он попросту увезет его. — Давай, ты не станешь его сейчас забирать, а разговор мы отложим. Возьми таймаут, не отвечай сразу и не кипятись, пожалуйста.
— Я сказал, разговор окончен, — отчеканил Шмаков, — на выход, Елизавета Андреевна.
Отчужденно, намеренно по имени отчеству и одновременно небрежно. Так, будто действительно с идиотской разговаривает. Может, я и есть такая? Может, я чего-то не понимаю и мое предложение за гранью разумного?
Кажется, так и есть. Я и вправду сошла с ума, раз несу этот бред и предлагаю ему добровольно отказаться от сына. Мне ничего не оставалось, как убраться из его машины.
Но стоило Шмакову умчаться, взвизгнув покрышками, я понеслась к своему «лягушонку». Я не сдамся! Я не хочу отдавать ребенка этим чужим и холодным, как арктическая ночь, людям.
И я выжимала из машины по максимуму, всё, на что она была способна. Гнала по темным, слякотным, весенним улицам и молила – успеть. Но когда я завернула к дому, машина Шмакова, вполне ожидаемо, уже стояла у подъезда.
Разумеется, Славка открыл ему дверь, Шмаков вовсю орудовал в детской. Небрежно запихивал вещи сына в рюкзак, забив его уже под завязку. Они не помещались, приличная горка высилась на кровати, а пакет, с которым приехал Славка, в тумбочке лежал. Но подсказывать об этом отцу Славик явно не собирался, он вообще мало понимал, что происходит: растеряно следил за действиями отца и хлопал большими глазами.
Они оба пропустили момент, когда я вошла, Славка заметил меня первым и бросился ко мне.
— Лиза! — обнял за талию и поднял на меня глаза: — Папа меня забирает.
Я и сама прижалась к нему, обняла крепче – не отдам, но закатывать сцену при Славке не годится. «Нужно его на кухню отправить», — подумала. Но туда отправился Игорь.
— Я сейчас, — присела я на секунду. — Ты тут пока побудь.
Следом вошла, Шмаков из шкафа мусорные пакеты достал. Обычные, продуктовые тоже были, но не взял, будто разорит меня на куске пластика. Он раскрутил рулон и оторвал один:
— Ты не против, я надеюсь?
— Против. Я против, чтобы ты Славку увозил. — Закрыла дверь за спиной и к нему шагнула. За свитер у сгибов руки взяла, удерживая, и попросила: — Игорь, пожалуйста. Давай, не будем портить ребенку каникулы.
— Уйди, Лиза, пройти дай.
— Забудь. Забудь всё, что я тебе наговорила, только не увози его. — Он дернулся в сторону, а я сильнее впилась в трикотаж, взгляд перехватить попыталась. Но он вырвался и сбежал. И от рук моих, и от пристального взгляда.
Церемониться с оставшейся одеждой не стал, спихнул в мешок, вынес в коридор вещи и вернулся за сыном.
— Идем, Славка, — попытался взять его за руку.
— Но я не хочу, — отшатнулся тот. Ладошки за спиной спрятал и обиделся: — Ты на все каникулы обещал.
Шмаков выругался и подтолкнул Славку в спину – шагай.
— Игорь, прекрати, пожалуйста!
— Кончайте мне мозг выносить! Оба! — заорал он. — Славка, иди надевай куртку!
Он всё-таки схватил его за ладонь и потащил к выходу. Буквально тащил, потому что Славка упирался ногами, они скользили по ламинату. Я подавила порыв подбежать и схватить ребенка с другой стороны – он не канат, перетягивать – и вновь попыталась образумить Шмакова. Он меня даже не слушал, «воевал» с сыном.
И тогда Славка заплакал. Резко, отчаянно. Мы опешили на мгновение, Игорь ослабил хватку, а ребенок воспользовался этим замешательством и треснул отца по руке. Вырвался и ко мне бросился, ища покровительства.
Мы обнялись… и на секунду поверилось: Шмаков не рискнет нас разлучать, сдастся.
— Ты это видела? — выпучил он глаза, указывая на своё предплечье, по которому только что получил от сына. — И ты ещё будешь утверждать, что мы перебарщиваем с дисциплиной?
Нелепая, неприятная во всех смыслах сцена повторилась: Славка капризничал и рвался, а Шмаков тянул его. «Это просто сюрреализм какой-то!» — думала я и ничего не могла с этим поделать. Если я подниму шум, хуже от этого будет только Славику.
В коридоре ребенок сдался или сообразил: сопротивление бесполезно, беспрепятственно позволил отцу упаковать его в куртку. Шмаков рыскал по шкафу, в поисках шапки, а Славка заплакал ещё горше.
— Я хочу с Лизой быть, — всхлипывал он и давился слезами. — Я хочу, чтобы она моей мамой стала…
