Всю ближайшую смену Нинка подмигивала и шныряла вокруг с загадочным видом. Загадки никакой в этом не было, просто Нинке невтерпеж узнать подробности. Но к моему счастью и её сожалению, короткие перерывы у нас никак не совпадали до самого обеда, а обед совпал на каких-то пятнадцать минут, половину из которых с нами в комнате находилась Олеся, женский мастер.
— Твой завтра на стрижку записался, — со значением сказала Нинка, как только Олеся выскочила курить.
Я прямо при ней, не откладывая в долгий ящик, позвонила сменщице и подменилась. Подружка свела к переносице брови и удивленно на меня уставилась.
— Не был он «моим» и не станет уже, — ответила ей. Та отставила кружку с чаем на столик и плюхнулась на диван рядом:
— А я смотрю, ты не особо довольной выглядишь… Что случилось?
— Ничего не случилось, Нин, разные мы просто. Разные.
— На день рождении да, тебя там обидел кто-то? Заносчивые да, не приняли тебя?
— Скорее, я их. Одежда брендовая, рестораны дорогие, меню с замысловатыми названиями, а суть одна. Ничем они, Нина, от нас не отличаются, а то и похуже порою.
— Это и ежу понятно, — фыркнула она. — Но знаешь, из двух недоумков, я лучше того, что с деньгами выберу.
— А ты зачем из недоумков-то выбираешь? — усмехнулась я. Она толкнула меня локтем в бок и хмыкнула:
— Не вредничай. Прекрасно ведь поняла, что я ввиду имею. Ну, есть у мужика деньги лишние, так это разве плохо? У тебя что, комплексы по этому поводу?
— Ты видела возле «Калейдоскопа» щиты цветные?
— Это торговик в западном? — уточнила она. Я кивнула. — Ну, видела, там стена их целая. Краской разноцветной, как мозаикой раскрашены.
— Вот, Нина, они самые. Щиты красивые, а за ними бараки стоят.
Нинка задумалась. Помолчала немного, а потом не выдержала:
— Чего ты мне голову морочишь. И себе ерундой башку забиваешь.
На следующий день она позвонила и «дала мне руку на отсечение». Федоров стричься не стал, ко мне, с её слов, рванул. Я решила навестить родителей и собралась немедля. Погрела машину, а на выезде со двора лоб в лоб с тачкой Федорова столкнулась. Толи гнал как угорелый, толи Нинка со своей «рукой» припозднилась.
Сдала назад, потому как, он этого делать не собирался, да и удобнее мне, у него за спиной проезжая часть, машина Федорова тут же приткнулась у тротуара, а сам он выскочил и мне наперерез бросился. Давлю на тормоз и обреченно приоткрываю окно.
— Мы можем нормально поговорить?
Я коряво паркуюсь, благо в дневное время места навалом, и выхожу — блокировать себя с ним в одной из машин я не собираюсь. И не потому что боюсь, просто хочу оставить себе «пространство для маневра».
— Привет, — встретил он меня и попытался за руку взять. Я убрала руки, сделав вид, что меня интересуют ледышки на стекле, поздоровалась и добавила:
— Что ж, давай, поговорим.
— Это может показаться тебе странным, но я действительно… — сбился, чтобы подобрать слово, — прикипел к тебе. Я так долго завоевывал твое доверие и так глупо его утратил, сам виноват, конечно, но та ситуация особая, эксклюзивная, если можно так выразиться. Обычно я так себя не веду. С Алисой мы уже переговорили, она не имеет ни обид, не претензий, может и тебе не стоит? Давай, забудем этот инцидент и попробуем продолжить. Я понимаю, ты вероятнее всего считаешь меня монстром, но это не так, далеко не так и я готов доказать тебе это.
«Инцидент…» Хорош, инцидент. Ладно, ещё всех «собак» на Алису не свесил. Данный факт немного примирял с действительностью, даже демонстрировал его с положительной стороны, но что-то останавливало. Он нравился мне, до того вечера, очень, а сейчас тревожно стучащее сердце шептало – не ошибись! На чеку будь!
— Знаешь, дело не в тебе, дело во мне, — шепнула и поняла: я на правильном пути. И с большей уверенностью продолжила: — Кажется, я вообще не готова сейчас к отношениям. Ни к легким, ни к серьезным, ни к каким. Я переоценила свои силы. Прости, я искренне верила, что у меня получится, но развод отнял у меня все силы. Я не хочу водить тебя за нос и напрасно отнимать твое время. Ты занятой человек и будет нечестным, если ты потратишь его на меня впустую.
— Но я готов, готов тратить на тебя это чертово время!
— Извини, но я не готова. Прощай.
Пусть лучше так. Лучше свалить все на себя, чем вынуждать его давать ненужные клятвы и обещания. Я боялась он помешает мне сесть в машину, но он спокойно позволил мне уехать. Он взрослый человек и прекрасно осознавал, что любое проявление агрессии, или что-то похожее на неё, сыграет против него.
Неделя тишины давала мне повод решить, что он смирился. Быть может, это громкое слово и скорее подходило: выбросил меня из головы. В общем, перелистнул страницу и вполне благополучно забыл о моем существовании, что в глубине души – совсем глубоко, убедила себя – показалось немного обидным. А ещё убеждала себя в другом: так будет лучше и в первую очередь для меня. «Вот же, посмотри, ты вполне замечательно без него обходишься!»
