Выпили ещё по разу, я тоже пригубила вина, разговор наконец наладился. Обсуждали неведомого Карнаухова, обзаведшегося на днях двойней посредством ЭКО. Мнения разделились. Одни считали двойня – здорово, другие опасались за товарища, у которого теперь трое детей, включая балованную супругу.
К тому времени, когда они вошли все уже окончательно расслабились, хмелеть начали. Удовлетворившийся едой толстяк, звали его Артур, кстати, в кресле откинулся, реже хватался за вилку, не так интенсивно наполнял себе тарелку закусками. Нас обдало холодком, я спиной почувствовала, а среди гостей возгласы раздались. «О-о… явились». Я хотела повернуться, полюбопытствовать, а девушка уже к Максу подскочила. Встала у него за спиной, подбородком в макушку уткнулась и покачалась с ним из стороны в сторону, а потом в темечко чмокнула. И смеется.
— С днем рождения! – пропела она Максу, за уши потрепала и волосы взъерошила. Отлипла немного, потанцевала и ладошки обе вскинула: — Приивеет, народ!
И на этом её замысловатый танец не кончился. Она подпрыгивала, вскидывала руки, светлые волосы порхали в такт, хотя музыка фоном играла, слышно едва. И так гармонично её выходки смотрелись, так естественно. Лидка бы непременно её распущенной назвала, а я позавидовала – свободная. И дресс-код ей по фигу и наши кислые лица тоже. Джинсы на бедрах рваные, толстовка и кроссы на толстой подошве. Впрочем, толстовку она в танце скинула и оставшись в майке на кресло возле Макса плюхнулась. Я обалдело глазела на неё, понимала это, но взгляд отвести не могла. Надпись на её майке гласила: «Все уйдут, а я останусь».
Спутник девушки в это время с мужиками рукопожатиями обменивался и каждому фразу-другую с юморком отвешивал. С Максом они обнялись крепкой хваткой и друг друга от пола приподняли по очереди – силами померялись. И столько свежести, столько жизни привнесла эта парочка, словно энергией заряжая.
— Это наше чудошко, Алисой зовется, — указал мне на неё Макс. «Даже имя красивое – Алиса», — подумала я, а Макс схватил пришедшего парня, сжал ладонь и притянул к себе. Шею в захват взял, по ежику волос провел: — Этот оболтус Серега, мой брат младший. А это, ребята, Лиза.
— Та самая? — вырываясь уточнил Серега.
— Та самая.
Серега подошел к Алисе и пихнул её легонько бедром, брысь, мол. Она просто пересела на соседнее кресло, а Серега занял место рядом с братом, при этом обиженной или оскорблённой девушка ничуть не выглядела. Напротив, улыбалась и скандалить по такому ерундовому поводу не собиралась.
И градус вечеринки изменился. Оживилась она, на триста шестьдесят развернулась с их появлением. Серега травил байки – из детства, юности. Все они так или иначе касались братьев и выставляли то его, то Макса не в самом приглядном свете. Но из его уст звучали так смешно и так органично, мы хохотали до слез, как на стендап концерте. Отвлеклись лишь на горячее и новую порцию алкоголя.
Алиса, как и мужчины, пила виски. Она вертела пузатый стакан в руках и когда льдинки подтаивали до половины, вылавливала их и отправляла в рот, словно конфеты.
— О, подарки! — воскликнула она, заметив столик в углу, и ткнула Серегу локтем в бок: — Эй, а мы что подарили?
Она не пыталась шептать, её ничуть не беспокоило, что все, включая именинника, услышат и это было так обезоруживающе, так… мило. Серега отмахнулся, бросил ей «отстань» и продолжил повествовать, яростно жестикулируя. По-моему, он её даже не услышал. Алиса поднялась и бросилась к столу. Вцепилась в картину, поднесла к Максу.
— Что там? Что? — нетерпеливо потрясла его за плечо. — Я посмотрю, ага?
Макс, как и брат, не спешил реагировать и поворачиваться. Впрочем, ответ ей был не нужен, она уже рвала бумагу. Небрежно, прямо с середины.
— Господи, какой он клевый! — искренне умилилась и развернула к Федорову: — Макс, глянь на тебя чем-то смахивает. Макс, ты видел? Да, посмотри ты! Кто это подарил? — обвела она всех взглядом. Макс наконец повернулся к ней, Серега примолк, а Алиса затараторила: — Погоди-погоди, не говори мне, дай угадаю. Ой, ну, конечно, можно было сразу догадаться, Лиза, да? Небось сама и рисовала?
Она хитро прищурилась и подмигнула мне: соври, мол, пусть эти болваны поверят. Я не решилась.
— Нет, это Брызгалов, — ответила и внутренне скривилась: скучная я какая.
Алиса потеряла ко мне интерес. Отвернулась, вернула картину на столик и затанцевала на свободном пространстве. Прикрыла глаза — всё равно ей, что вокруг творится.
— Дай мне, — вытянул руку Макс. Алиса не реагировала. Тогда он поднялся и подхватил картину сам, вернулся на своё место, пристроил раму на коленях. Изучил, откинулся, ещё посмотрел и вынес вердикт: — Мне нравится. В доме для неё найдется местечко.
Толпа курить собралась, недружным строем поднялись, в потайную комнату отправились (имелась такая в ресторане), Макс, определив картину на место, поравнялся со мной, на секунду взял меня за руку и шепнул в самое ухо: «Это лучший подарок». Мы остались вдвоем, я и Ирина, последней, пританцовывая, умотала Алиса.
