— Бабуля и мой муж думали, что я не знаю, но я знаю, — говорю я, усмехаясь сквозь слезы. — Она звонила ему постоянно, спрашивала, как я, рассказывала истории из моего детства. Иногда он приходил домой с каким-то любимым угощением или маленьким подарком, и я сразу понимала — недавно говорил с бабушкой. Потому что только она знала меня так хорошо. Я тогда не осознавала, но, наверное, она передавала ему свою роль. Хотела быть уверенной, что я не останусь без тех маленьких радостей, которые делали меня счастливой, потому что знала: я никогда не попрошу об этом сама. В этом тоже вся она. Многие из вас испытали на себе ее доброту. Она умела заставить каждого чувствовать себя особенным. Она входила в комнату — и ты невольно улыбался, потому что никогда не знал, что она скажет. Она была непредсказуемой, забавной и невероятно заботливой. Я не была бы той, кем являюсь, без нее. И я знаю, что для многих из вас это тоже правда. Она накормила столько людей. Поддержала столько сердец. И всегда встречала всех теплой улыбкой и еще более теплыми словами. Я всегда буду помнить ее такой. И надеюсь, вы тоже.
Я захожу в детскую комнату Валентины и нахожу ее там — шторы плотно задвинуты, а она сама свернулась клубком под одеялом. Прошла уже неделя, а она по-прежнему отказывается вставать с кровати, если только я не заставлю ее.
Тихий вздох срывается с моих губ, когда я забираюсь под одеяло и обнимаю ее со спины, прижимая к себе, укладывая ее голову на свою грудь. Она замирает на мгновение, но ничего не говорит. Мы не разговаривали по-настоящему уже несколько дней, и сколько бы я ни пытался достучаться до нее, все без толку. Я волнуюсь за нее все сильнее, и меня убивает то, что я не знаю, как ей помочь.
— Есть кое-что, о чем я тебе не говорил, — признаюсь я, не будучи уверенным, что сейчас подходящий момент.
Она не отвечает, даже когда я крепче сжимаю ее в объятиях.
— За несколько дней до…
Я тихо усмехаюсь, вспоминая тот день.
— Она позвонила мне и потребовала немедленно приехать. Звучала в точности как ты иногда — так же раздавала команды. И тут меня осенило, откуда у тебя этот характер. Было ясно, что она говорит со мной по громкой связи. Я слышал, как ее подруги подначивают ее, мол, она слишком далеко зашла со своей шуткой.
Валентина слегка шевелится, ее взгляд скользит по моему лицу. Впервые за несколько дней она действительно на меня смотрит.
— Естественно, я бросил все и поехал к ней. Взял самую дорогую машину, что у меня была, и примчался к тому самому клубу, где они играли. И, разумеется, нашел ее на тротуаре в окружении подруг — они ждали меня. Я эффектно подъехал, прямо перед ними, бросил машину посреди улицы и направился к ней. Потом подхватил ее на руки и закружил, как обычно делаю с тобой. Она смеялась. Я думаю, это был самый счастливый момент в моей жизни… если не считать моменты с тобой. Она сияла. Я никогда не видел ее такой довольной и гордой. Она была на вершине мира, когда представляла меня своим подругам. Я играл свою роль до конца, и ей это безумно понравилось.
— Правда? — шепчет Валентина.
Я киваю.
Она поворачивается ко мне, и мое сердце срывается с ритма. Она так близко… но между нами никогда не было такой пропасти.
— Это еще не все, — продолжаю я. — Минут через двадцать после моего приезда заявились копы и пригрозили эвакуировать мою машину, если я ее не уберу. Но бабуля так и не узнала, что я все это подстроил. Когда она позвонила, я сразу понял, в чем дело, и решил, что если уж мне предстоит восстановить ее честь, то надо сделать это с размахом. Итак, полиция там, верно? Но через несколько секунд Захари Кингстон подъезжает прямо рядом с моей машиной, в сопровождении полицейского эскорта. Мгновенно полицейский отходит в сторону и извиняется.
Валентина смотрит на меня во все глаза, ее внимание приковано ко мне.
— Когда мы поженились, — продолжаю я, — Зак сказал, что этот брак нельзя считать расплатой за ту услугу, которую я ему оказал, так что, по его словам, он все еще мне должен. Я использовал этот долг в тот день. Он сделал большой акцент на том, как он приветствовал меня, а затем искренне извинился за опоздание на нашу встречу, сказав, что ему было трудно вовремя добраться до места встречи, потому что место встречи внезапно изменилось. А потом сказал всем подругам твоей абуэлы, что раз уж она так важна для меня, то они лучше бы никогда ее не обижали.
Я усмехаюсь, качая головой.
— У нас, разумеется, не было никакой встречи. Но он идеально сыграл свою роль. Бабушка стояла там, рядом со мной и с мэром города. Ее подруги просто обомлели. Она сияла от гордости. Не думаю, что когда-либо видел ее счастливее.
— Почему же она никогда мне об этом не рассказывала? — Валентина смотрит на меня в растерянности.
Я нежно обхватываю ее лицо ладонями и целую в лоб.
