— А я тебе говорил, что никогда тебя не отпущу. — Его голос звучит тепло, но твердо. — Как я мог уйти, когда ты нуждаешься во мне?
Я всхлипываю, по щеке скатывается слеза, но он ловит ее большим пальцем, а в его взгляде столько нежности, что меня едва не прорывает на истерику.
Лука кладет руку мне на плечо и осторожно направляет к врачам. На его лице спокойствие, он смотрит на меня, и я вдруг чувствую себя чуть увереннее.
— Все хорошо, — его голос — мягкий, почти убаюкивающий. — Она в порядке, Валентина. Сейчас это главное, ладно?
Я киваю, и он опускает руку мне на поясницу, пока доктор объясняет ситуацию.
— Я бы рекомендовал сиделку, — говорит врач, голос звучит осторожно, почти извиняюще. Он явно видел, в каком состоянии наш дом. Маленький, с ветхой мебелью, каждый предмет старше меня лет на двадцать. Ему ясно, что у нас нет денег на круглосуточный уход. — Ее состояние будет ухудшаться, в какие-то моменты она может становиться агрессивной. Ее начнет раздражать, что она забывает вещи, и со временем даже простые задачи будут даваться ей все сложнее. Ей нужна помощь.
Я закусываю губу, сердце наполняется тяжестью. Я не могу себе этого позволить, и даже лучшая страховка не покроет все расходы. Я хочу обеспечить ей наилучший уход, но как мне это сделать? Учитывая мои финансовые возможности, я не смогу контролировать, добросовестно ли персонал будет выполнять свою работу. При моем бюджете они, скорее всего, просто сделают минимум необходимого. Через полгода я вообще останусь без работы.
Я смотрю на Луку, чувствуя растущее отчаяние. Мне придется остаться, но если я это сделаю… смогу ли я наблюдать, как он женится? Его слова эхом звучат в голове, и прежде чем я осознаю, что делаю, мои губы сами произносят:
— Есть кое-что, чего я хочу, Лука.
Он улыбается, и в его глазах загорается опасный, победный блеск.
Напряжение между нами осязаемо, пока я веду Валентину в свой кабинет. Мы были здесь вместе бессчетное количество раз, но никогда — ради сделки такой важности.
Я и сам не осознавал этого до тех пор, пока слова не слетели с губ, но это именно то, чего я хочу больше всего. Я хочу Валентину в качестве своей жены. Стратегически — это правильное решение.
Сделав ее своей женой, я не позволю ей уйти. Плюс, избавлюсь от Натальи. А бонусом к этому — ее тело в моей постели.
Я беру чистый лист бумаги и поднимаю его.
— В этот раз я не повторю ошибку, — тоном, в котором слышится недовольство, говорю я. — Теперь я наконец понимаю, как чувствовали себя все те мужчины, с которыми ты имела дело. Ты настоящая чертова акула, Валентина Диаз.
Она ухмыляется и скрещивает руки на груди.
— Что сказать? Я училась у лучших.
Я качаю головой с тенью улыбки. Да уж, Валентина — это оружие, которое нельзя отдавать врагу. Она способна раздавить меня, если захочет, в этом у меня нет сомнений.
— Говори, чего ты хочешь за то, чтобы выйти за меня, Валентина.
Ее взгляд скользит по моему лицу, выражение лица тщательно скрыто. Интересно, что она видит, чего она от меня хочет. У каждого есть своя цена, и Валентина не исключение. Ни одна женщина, которую я когда-либо встречал, не смотрела на меня и не хотела меня таким, какой я есть на самом деле.
Без моего богатства и престижа фамилии Виндзор я был бы никем. В конце концов, брак по расчету подходит мне лучше всего. Когда есть четкие границы и ожидания, нет места разочарованию или боли.
Валентина колеблется, и я рефлекторно напрягаюсь.
— Ты уверен, что хочешь этого, Лука? — ее голос звучит мягко, но в нем есть нотка сомнения. — Есть вероятность, что твоя бабушка не примет это, и ты потеряешь наследство. Ты готов осознанно пойти на такой риск?
Я усмехаюсь и поднимаю ручку, готовясь составлять наш контракт.
— Этот риск куда меньше, чем тебе кажется. Ты же знаешь, как моя бабушка к тебе относится. Думаешь, она меня накажет за то, что я, якобы, последовал зову сердца? Я скажу ей, что влюблен в тебя, что не вижу будущего без тебя. Скажи, Валентина, как ты думаешь, что она сделает, зная, что это именно она привела тебя в мою жизнь?
Она отводит взгляд, понимая, что я прав. Если бы речь шла о ком-то другом, мне бы это не сошло с рук.
— Лука, ей могу нравиться я как сотрудник, но это не значит, что она хочет видеть меня членом семьи.
— Если бы это было так, она бы не звала тебя на семейные ужины при каждом удобном случае.
Она замолкает, но я вижу, как в ее голове работают шестеренки.
— Оставь ее мне, — говорю я. — Какой бы ни была ее реакция, я выполню условия контракта. Все, что обещаю тебе, ты получишь. Независимо от того, сработает это или нет.
Она нерешительно кивает, а я перевожу взгляд на чистый лист перед собой.
— Назови свои условия.
Она смотрит на меня так, будто решает, стоит ли довериться мне. Отбрасывает волосы с лица и глубоко вдыхает, будто собираясь с духом.
