Она выгибает бедра, пытаясь заставить мои пальцы двигаться так, как ей хочется, одновременно насаживаясь и на мою руку, и на мой член. Вид Валентины, теряющей контроль, — это самое редкое и прекрасное зрелище в моей жизни. Моя идеально сдержанная, холодная секретарша теперь извивается подо мной, отчаянно жаждет меня.
— Лука… — стонет она.
— Скажи мне, кому принадлежит эта киска, — тихо приказываю я, наслаждаясь тем, как дразню ее.
Годы она мучила меня, сводила с ума, была в каждом моем сне и в каждой фантазии. Теперь она здесь. Подо мной.
— Тебе, — выдыхает она, ее голос пропитан мольбой.
Блядь. Как же сладко слышать это.
— Моя киска твоя, Лука. Вся я твоя, муж. Пожалуйста… больше… Заставь меня кончить, Лука.
Черт. Валентина, гребаная Виндзор. Каждый раз, когда мне кажется, что я контролирую ее, она переворачивает игру. Слышать, как она зовет меня мужем, — это слишком. Я готов кончить прямо сейчас, глубоко в ее узкой, горячей киске.
Я лишь ухмыляюсь и двигаю пальцами быстрее, доводя ее до оргазма.
— О да, Лука! — простонала она, а я загоняю себя в нее до самого основания.
Мои глаза на мгновение закрываются, когда ее мышцы судорожно сжимаются вокруг меня, почти выжимая меня досуха. Я еще даже не начал ее как следует трахать, а уже теряю голову. Снова наклоняюсь, обхватываю ее, переворачиваю так, чтобы оказаться сверху. Мне нужно чувствовать ее ближе, по-новому, жадно.
— Когда ты так стонешь мое имя, ты делаешь все, чтобы я не сдержался, чертова ты соблазнительница, — рычу я, тяжело дыша.
Валентина смотрит на меня с дьявольской усмешкой, ее глаза все еще затуманены после оргазма. Она запускает руки в мои волосы, и этот ее ласковый жест… он убивает меня. Сейчас есть только мы. И ничто никогда не ощущалось настолько реальным. Я резко выхожу из нее и снова вхожу, уже жестче. Она вскрикивает, ее глаза расширяются, а губы приоткрываются в бесшумном стоне.
— Я знал, что ты справишься, детка, — выдыхаю, прежде чем сделать это снова.
Теперь я трахаю ее так, как мечтал с того самого дня, как впервые увидел ее. Резко. Глубоко. Без остатка. Она цепляется за меня, ее ноги сжимают мои бедра, ногти оставляют царапины на моей спине, но я только сильнее схожу с ума.
— Я не могу больше сдерживаться, — стону я, ощущая, как близко нахожусь к грани. — Это слишком. Слишком охуенно.
Я не могу поверить, что я годами держал ее на расстоянии, когда мы могли быть такими все это время. Валентина прижимает мою голову к себе и целует, и этого достаточно, чтобы я потерял контроль. Я грубо трахаю ее, изливаясь глубоко внутри нее, окрашивая ее красивую киску в белый цвет.
Я только что кончил, а мне уже нужно больше. Трех лет будет недостаточно.
Лука несет меня в свою спальню, оставляя нашу одежду разбросанной по всей гостиной. Он держит меня так бережно, что я чувствую себя уязвимой.
Я всегда знала, что быть с ним будет незабываемо, но это было чем-то большим, чем просто секс. Это было желание. Настоящее. Жгучее. Это было извинением за прошлое и обещанием будущего — одновременно.
Он улыбается, укладывая меня на кровать, а затем скользит под одеяло, притягивая меня к себе без единого слова. Одна его рука нежно гладит мою спину, другая — подтягивает мою ногу к своему бедру.
Я думала, после того, как он так жадно взял меня, ему захочется расстояния между нами. Но это… Эта интимность. Она удивляет меня, заставляет сердце бешено колотиться. Я снова чувствую эту уязвимость, которую он пробуждает во мне.
Я кладу ладонь на его грудь и прижимаюсь ближе, вдыхая его запах. Когда я в последний раз чувствовала себя настолько удовлетворенной? Наверное, никогда.
— Как ты себя чувствуешь? — его голос низкий, хриплый.
Я поднимаю на него взгляд, ловя отблеск огня в его глазах, очерчивая взглядом сильный подбородок.
— Болит, — признаюсь. — Но… в хорошем смысле.
Он смеется и целует меня в лоб. Я замираю. Я не знала, что Лука может быть таким. Таким… теплым. Он всегда был для меня загадкой. Такой ли он со всеми женщинами, которых укладывает в свою постель? Или это было особенным не только для меня? Я не должна хотеть быть его исключением. Но, черт возьми, хочу.
— Твоя киска — настоящее наслаждение, — он выдыхает прямо в мои волосы. — Как, черт побери, я теперь должен работать? Как мне смотреть на тебя и не вспоминать, как ты сжимаешь мой член?
Я зарываюсь лицом в его шею, чувствуя, как жар заливает мои щеки. Он снова смеется, прижимая меня крепче, и я чувствую, как внутри меня зарождается что-то, что я никогда не должна испытывать рядом с ним. В конце концов, это временно. Если он так действует на меня после одного раза, в каком состоянии я буду через три года? Я не хочу снова испытать боль.
Я пытаюсь отстраниться, но его хватка становится лишь крепче.
— Останься, — рычит он. — Останься здесь. В моих руках. Там, где тебе и место.
Каждая клеточка моего тела кричит, что мне нужно держать дистанцию. Я так поступала всегда. Со всеми. Лука единственный, кому я никогда не могла сказать «нет».
