Арес устало проводит рукой по волосам и направляется к выходу, явно намереваясь увести жену домой, но я останавливаю его, положив руку ему на плечо:
— Оставь их, — говорю я тихо. — Они отлично проводят время.
Мой взгляд снова возвращается к Валентине, и я внезапно чувствую странное щемящее чувство в груди, в котором смешались тоска, сожаление и… ревность. Я завидую тому, что кто-то другой может заставить ее так смеяться.
Я никогда не задумывался, от чего она отказалась, работая на меня. У нее не было времени на личную жизнь — она всегда была на связи, всегда готова к работе. Она потратила лучшие годы, без выходных и отпусков, даже праздники проводила с моей семьей.
Наверное, именно поэтому она так внезапно уволилась. Тогда я этого не понял, но сейчас вижу, как сильно она изменилась. Это заметно в том, как она смеется, как кружится на танцполе, как прижимается к моей сестре, смеясь до слез. Она наконец выбрала себя. А я едва не сломал ее крылья.
Меня прошибает холодный пот, когда я вижу, как к ней подходит какой-то мужчина. Он что-то говорит охраннику, и тот пропускает его, что меня чертовски бесит. Как только его рука обхватывает талию Валентины, я тут же вылетаю за дверь, чувствуя, как кровь закипает от ярости.
Стоило мне подойти поближе, как я понял, что она знает этого парня. Ее глаза выдают слишком много. Черт возьми, они явно давно знакомы. Значит, она находила время для этого ублюдка, даже когда дни и ночи проводила на работе со мной. У них есть общее прошлое, но я сделаю все, чтобы он остался в нем.
Его пальцы сжимаются на ее запястье, и в глазах темнеет от ярости.
— А ну, убрал свои гребаные руки, пока я их не оторвал, — рявкаю я, срывая его руку с ее запястья.
Я обхватываю Валентину за талию, притягивая ее к себе. Охрана быстро соображает и выводит этого ублюдка из клуба. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, но взгляд устремлен ему вслед, пока он не скрывается из виду.
— Валентина, — рычу я, сдерживая желание потребовать объяснений здесь и сейчас. — Кто, черт возьми, это был?
Она переводит на меня затуманенный взгляд, явно смущенная и слегка пьяная:
— Никто, — отвечает она, натянуто улыбнувшись.
Почему же тогда со мной она так никогда не улыбается? Почему со мной она не смеется так искренне, как с Сиеррой и Рейвен?
— На никого это совсем не похоже, — бросаю я, вглядываясь в ее глаза.
Она крепче обнимает меня, ее тело прижимается ко мне, и в ее взгляде мелькает такая ранимость, что я невольно сжимаюсь изнутри.
— Лука, все в порядке. Это ничего не значит, — шепчет она, пытаясь меня успокоить.
— Мы едем домой, — твердо заявляю я, подхватывая ее на руки.
Валентина вздрагивает, оглядываясь в поисках подруг:
— А как же Сиерра и Рейвен?
— Арес отвезет их домой, — говорю я, не замедляя шага, пока несу Валентину к машине.
Она молчит, лишь бросая на меня встревоженные взгляды, когда тонированная перегородка в салоне поднимается, оставляя нас наедине. Ее взгляд, полный боли и растерянности, только сильнее разжигает мою ревность. Черт бы побрал этого ублюдка, который смог оставить такой след в ее душе. Он — причина того, что она заявила, что не хочет любви? Он — тот, из-за кого она так упорно настаивает на разводе через три года, несмотря ни на что?
— Кто он? — спрашиваю я тихо. Я никогда не видел, чтобы она так смотрела на мужчину. Никогда не видел, чтобы она так смотрела на меня.
— Лука… — шепчет она, оборачиваясь ко мне.
В одно движение я сажаю ее к себе на колени. Платье задирается, открывая изящные бедра. Ее глаза устремлены на меня, словно я — единственный человек в этом мире. В эту секунду мне хочется поверить, что тот, другой, больше не имеет значения, что в ее вселенной есть только я. Но я знаю, что это не так.
Мои руки скользят по ее талии, и Валентина резко вздыхает, когда ее пальцы начинают изучать мой торс, неспешно скользя к шее. Она притягивает меня к себе, и наши губы сливаются в горячем, требовательном поцелуе. Я должен был остановиться, продолжить допрос, но, черт возьми, она делает меня слабым. Она знает это и пользуется этим без зазрения совести. Ловушка. И я попался.
Я тихо стону, чувствуя, как ее язык медленно скользит по моему, провоцируя, дразня. Ее пальцы нетерпеливо стягивают с меня пиджак, и я позволяю ему упасть, в то время как мои руки уже под ее платьем, жадно исследуют бархатистую кожу.
— Валентина, — глухо вырывается у меня. — Отвечай на чертов вопрос.
Она немного отстраняется, заглядывая в мои глаза. Взгляд, еще мгновение назад горящий страстью, теперь потухший, полный отчаяния. Она касается моей щеки, ее пальцы дрожат.
— Он — причина, по которой тебе никогда не придется бояться, что я влюблюсь в тебя.
Словно ведро ледяной воды обрушивается на меня. Я отвожу взгляд, пытаясь справиться с накатившей болью. Я убеждал себя, что не хочу ее сердца, но, оказывается, оно никогда и не было в зоне досягаемости.
— Почему ты это делаешь, Валентина? — шепчу я, чувствуя, как разрываюсь изнутри. — Почему каждый раз сводишь меня с ума? Тебе нравится наблюдать за моими мучениями? Это месть?
