— Юрий Андреевич, по нашей линии тоже весьма неспокойно. Вы совершенно правы: безумным судорогам возбуждённого народного организма потребуется длительное лечение. Оппозиционные организации ведут масштабную подрывную деятельность, в основном агитаторскую и пропагандистскую, делая ставку на романтичную и неопытную молодёжь. Порой невыносимо больно бывает видеть рождённую для счастья юную жизнь, обречённую на вечную муку из-за причастности к революции. И таких примеров десятки, сотни! Наиболее радикально настроенные сбиваются в террористические группы, и в результате мы имеем целую волну убийств чиновников разного уровня, полицейских и жандармов. Жертвы исчисляются уже не сотнями, а скорее тысячами. Мастерские по производству бомб, целые склады с оружием и подпольные типографии уже стали обыденностью, а ведь совсем недавно даже представить себе подобное было решительно невозможно. Картотека, в которой мы ведём учёт неблагонадёжных личностей, разрослась неимоверно. В последнее время мы всё чаще имеем дело с хорошо подготовленными и законспирированными ячейками, и они неплохо обеспечены: располагают новейшей техникой и в деньгах отнюдь не нуждаются. Есть информация о финансировании их крупными отечественными предпринимателями, а кое-какие ниточки ведут и за рубеж, но там в основном и теряются. Это уже по другому ведомству проходит, а они не спешат делиться информацией.
— Благодарю вас, господа, нечто подобное мы и предполагали. Ситуация тяжёлая и требует кардинальных мер. Хотел бы заострить ваше внимание, что всё, сказанное здесь, является государственной тайной, разглашение которой недопустимо в любом случае, — подытожил Юрий Андреевич.
Собеседники утвердительно кивнули, и он продолжил:
— Мы предлагаем следующее: в среде хулиганов, да и в преступном мире пустим слух, что требуются отчаянные люди для рисковой, но очень высокооплачиваемой работы. После нескольких успешных дел и честной оплаты этот слух распространится по всему городу. Я думаю, будут целые очереди из желающих — только успевай задерживать. Я решу вопрос с их содержанием, а также с проведением ускоренной процедуры предварительного дознания. Тем самым мы нейтрализуем часть преступников. Далее следует сформировать специальные хорошо вооружённые команды, которые будут отлавливать на улицах тех же хулиганов, грабителей или просто подозрительных лиц. Некоторых наверняка придётся впоследствии отпустить, но какое-то время они побудут под присмотром. Затем нужно спровоцировать конфликт между влиятельными группировками. Повод найти всегда можно. В этой войне преступный мир начнёт уничтожать сам себя, а на место павших лидеров встанут люди, полностью подконтрольные нашим службам, — в этом, конечно, им придётся немного помочь. А потом окружим Санкт-Петербург войсками и не спеша, квартал за кварталом, оцепим и прочешем весь город. Самых опасных расстреляем на месте как оказавших сопротивление. Заодно рассортируем и перепишем население. Всех больных вывезем в лечебные лагеря за пределы города до полного выздоровления. Насчёт врачей и медикаментов я договорюсь. Всё это, конечно, не даст стопроцентного результата, но работать станет легче.
— Использование войск приведёт к многочисленным жертвам, граф, — напомнил Филиппов.
— Войска будут только в оцеплении. Вся работа ляжет на подготовленные Егором Николаевичем специальные полицейские отряды особого назначения, вооружённые преимущественно оружием с резиновыми пулями. Пострадавшие будут, куда ж без них, но постараемся обойтись малой кровью. В конце концов, от рук преступников ежедневно погибают мирные, законопослушные люди, и мы должны в первую очередь защитить их.
— А что это за специальные отряды? Не слышал о таковых, — удивился Филиппов.
— Это нововведение. Пока держится в секрете. После проведения операции, когда они докажут эффективность, вы получите одно такое подразделение в своё распоряжение. Ну а по поводу моей идеи что скажете, господа?
— Мне нравится, — осторожно сказал Герасимов. — Но над нами ещё есть начальство. Одобрит ли оно?
