А: Да. Это один из важных факторов. Крыша поехала. У Бори, безусловно, было уже сильно неадекватное самоощущение. Как по-русски говорят, отлетел. Понимаешь, если ты позволяешь кому-то жить вне общих правил и говорить с тобой панибратски, другие будут вести себя точно так же. Я совершенно не оправдываю ни Гитлера, ни Сталина, но жесткие правила номенклатурного поведения, которые внедрялись в вертикальных системах, очень естественны.
Д: Я знаю как минимум одного человека, который говорил Сталину “ты”.
А: По-моему, Ворошилов и… чуть ли не всё. Один остался как память.
У Бори была вера в свою особость. При этом Бориным бизнесом управлял не Боря, а Бадри и Рома. Он же к Роме относился как к мальчику: “Рома, приезжай. Рома, принеси”. А деньги давал Рома, зарабатывал их Рома, Бадри их зарабатывал.
Д: Боря в разные периоды своей жизни пусть недолго, но вел за собой большое количество не самых последних и не самых глупых людей, каждый из которых представлял собой серьезную личность. И то, что три четверти из них называло его на “ты” и “Борька”, совершенно ему не мешало вести их за собой и добиваться поставленной цели.
А: Верно! Верно! Потому что он исключительно был в себе уверен.
Д: Это не потому, что он был в себе уверен, дело не в этом. Он мог быть в себе на 300 процентов уверен, но если бы эти люди не признавали его права на лидерство и не шли за ним, то абсолютно наплевать, как бы на самом деле они его называли – на “вы”, на “ты”, “Борис Абрамович” или еще как-то. Если формальное обращение и формальный тон – это то, что определяет право на лидерство, это печальная история о состоянии нынешних сил.
А: Я же так не сказал. Я сказал, что это был один из знаков. Боря был человеком внутренне глубоко высокомерным. Это высокомерие люди тонкие, безусловно, чувствовали. И это вызывало раздражение. Путин поведенчески человек очень тонкий, хорошо чувствует отношение к себе. Он сам ведет себя поведенчески очень грамотно. И я думаю, что во многом отношение к Боре связано с тем, что Боря этого не понимал.
Путин ежедневно отвечает за 150 миллионов человек. И вот появляется некий Боря, который действительно много для него сделал, но который ни за что не отвечает, не знает вообще этой страны. Не надо вылезать на экран и рассказывать, что надо сделать по поводу лодки “Курск”, даже если что-то сделано неправильно.
Если у тебя на плечах 150 миллионов человек, ты за них отвечаешь, тогда, пожалуйста, называй меня Володя, а если нет, называй меня лучше Владимир Владимирович. Учить власть, комментировать, выдвигать свое мнение, безусловно, можно, но общий тон был взят неверный, на мой взгляд.
Д: То есть, грубо говоря, если я буду высказывать свое мнение о том, как ведет себя власть, неподобающим тоном – это нельзя?
А: В терминах “Все ерунда, чушь и надо по-другому” – так говорить нельзя. И разговор должен учитывать разницу в позиции, разницу в ответственности.
Д: И ты считаешь, что, ограничивая право человека говорить с властью так, как он считает нужным, ты остаешься на демократических позициях?
А: Да, конечно. Надо говорить с властью, надо с ней спорить, только не надо думать, что власть глупее тебя. Власть такая же, как ты. У Бори было глубокое ощущение, что он умнее. И именно с такой позиции, на мой взгляд, он начал разговор с Путиным в 2000 году.
У меня ведь тоже так было. Березовский был намного старше меня и все время поучал. В какой-то момент я его слушал. Потом это, безусловно, начинает накапливаться, и начинаешь думать: “А какие у тебя основания меня учить?” Вот такое высокомерие и претензии на управление страной были Путину ни к чему, и многие Борины советы были ему совершенно не нужны. Это вытолкнуло Борю. И дальше уже естественная колея, которая привела его туда, куда она должна была привести. Попадание в Англию означало автоматическую антитезу Путину, просто по определению. То есть ты против Путина. Это связано с потерей денег, потому что антитеза Путину – это абсолютно неизбежный развод с Ромой. Это ненужность для Бадри, с которым они тоже рано или поздно разошлись бы. Это продажа активов. И так далее. Колея была задана в 2000 году. В принципе, если экстраполировать, уже тогда можно было представить, чем все кончится.
Д: Я с тобой согласен, началось все в 2000 году.
А: Колея привела Бориса в Англию, где очень скоро ты оказался вместе с ним. Вопрос такой: он не чувствовал себя виноватым за твою судьбу?
Д: Мы это никогда не обсуждали. Думаю, что да. Но я этот вывод могу делать только по косвенным признакам. Борис мне очень часто рассказывал: “Как мне хорошо в этой стране, как я себя здесь здорово чувствую. Как мне нравится все вокруг”. Он меня этим немножко успокаивал.
А: Ну, а в плане помощи? Он организовывал бизнес, он зарабатывал деньги, он их там вам платил? Квартиры и все остальное…
Д: Скажем так: он мне помогал зарабатывать.
А: Не только тебе, наверное? Я думаю, что всем.
Д: Я думаю, что нет. Его окружало колоссальное количество народа.
