А: Кому-то, наверное, помогал. Безусловно, он не был жадным.
Д: Ты сказал слово “жадный”, да? Я никогда в жизни не видел человека, который бы так ненавидел деньги, как Березовский.
А: Да, это я понимаю.
Д: Когда человек любит деньги, он, получив в руки купюру, гладит ее, нюхает. Он о ней думает, он с ней разговаривает. Если он, например, страдает от голода, он будет долго терпеть, прежде чем расстанется с этой купюрой, и потом всю жизнь будет по ней плакать. У Бори деньги кончались, независимо от их количества, через полчаса после того, как попадали к нему в руки.
А: Это, кстати, вообще одно из важнейших качеств человека, который хочет заработать большие деньги. К деньгам надо относиться очень спокойно. Это одна из причин, почему он был успешным в 90-е годы. Мелкий человек не выиграет большой куш. Как он эволюционировал в Англии? Ты, кстати, один из немногих, кто был с ним с самого начала и до самого конца.
Д: Ну, сначала мы дрались с экстрадицией. Еще до этого он судился с журналом Forbes. Хлебников опубликовал статью, которая называлась “Крестный отец Кремля”[206]. Боря на эту статью обиделся и подал здесь, в Лондоне, в суд.
А: Он уже здесь жил, в Лондоне?
Д: Нет, это было до 2000 года. По-моему, в 1999-м статья была опубликована. Короче говоря, подал в суд здесь, в Лондоне. И после этого суда у него вдруг, как я понимаю, появился в жизни маяк: он увидел, что такое английский суд. Он понял, что наплевать на то, как устроено общество, наплевать на то, вертикальное оно или горизонтальное и кто там стоит во главе. Если есть вот это – то, что называется “английский суд”, – все остальное будет нормально. И он влюбился в английский суд так, как не влюблялся вообще ни во что. Потом, когда прошла история с экстрадицией, он влюбился в него еще раз. Когда была ваша с ним печальная история, он в него влюбился в третий раз. И продолжал в него влюбляться практически до самого последнего момента.
А: А сам он менялся? Или он в принципе был такой же Березовский, как всегда?
Д: Он очень сильно менялся. Я бы так сказал, что он стал более задумчивый. Году в 2003–2004-м он начал садиться и думать. Приходишь к нему, а он сидит, ничего вроде не делает. Поскольку с компьютером он тогда вообще не умел управляться, он в книжку смотрит. Такая нетипичная для него ситуация.
История с Кантом совершенно потрясающая: я тогда впервые услышал от Бори точное определение. Он рассуждал так: “Понимаешь, предметом веры может быть только то, чего нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Потому что если что-то можно доказать или опровергнуть, это предмет знания, а не веры. Существует ли мир, в котором нет предмета веры – в котором все можно доказать или опровергнуть? Если такой мир существует, значит, скорее всего, Бога нет. Но если мы возьмем теорему Гёделя о неполноте, то окажется, что в любой взаимно непротиворечивой и достаточно полной системе аксиом существует утверждение, которое нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Значит, есть предмет веры в любом мыслимом мире”.
Он был страшно удивлен, когда я ему сказал, что это, вообще говоря, вроде как у Канта было. Потребовал немедленно доставить ему “Критику чистого разума”.
А: То есть он стал задумываться?
Д: Эта задумчивость была не внутренней, не интроспективной. Это была такая задумчивость, которая сначала как-то проходила мимо него, а потом он ее выплескивал наружу и заставлял всех в этом участвовать. Это было чисто Борино.
А: Скажи два слова про Владимира Владимировича. В каких они с Борей были отношениях?
Г: Отношения были добрые. Просто вокруг было слишком много желающих разрушить эти отношения.
А: Путин, мне кажется, всегда относился к Боре с симпатией. Так часто бывает, что отношения начинаются со скандала – я имею в виду тот первый эпизод в Петербурге, – а потом становятся хорошими. Как ты считаешь, как Боря ухитрился оказаться в оппозиции? Ты же наверняка на эту тему думала сама и с ним разговаривала.
Г: Во-первых, он почему-то не придал значения вот какому обстоятельству. Когда началась предвыборная кампания 1999 года, Юмашев, Дьяченко[207], Волошин поставили ему ультиматум, а Рома передал: он должен уехать из страны, чтобы никак с этим не ассоциироваться. Это было сразу после парламентских выборов 1999 года, когда он избирался депутатом.
А: Почему? Об этом ультиматуме никто из них – ни Волошин, ни Юмашев – ничего не говорил.
Г: Потому что он
А: И фамилия Путина?
Г: Да. Он сначала уехал на месяц, потом приехал на свой день рождения и опять уехал еще на полтора месяца.
А: Но этого было недостаточно, чтобы уйти в оппозицию. Как он оказался против Путина? С чего бы это?
Г: Вот с чего бы это, Петя?!
А: Я считаю, что у него крышу снесло.
Г: Нет, ну человека отдалили от процесса.
А: Ну, отдалили и отдалили… Сиди себе тихо.
