Возможно, именно в этом и обвиняли Эна Серата. Беда была в том, что если он хотел избавиться от доказательств своего вмешательства в дела землян, то зачем послал «Калипсо» в космос? Если он хотел что-то скрыть, послав это самое что-то в густозаселенный район пространства, то почему члены экипажа были усыплены кое-как? Почему с «Калипсо» случилось то, что случилось? Нет, я думаю, здесь мы сбились со следа…
— Вы уверены, что механизм регибернации должен был сработать именно через пятьдесят лет?
Элеонор поморщилась и забарабанила пальцами по столу.
— Не называйте это механизмом, ведь речь идет вовсе не о будильнике. Сами криосистемы частично являются органическими. Это — невероятно сложный метод управления автономной нервной системой.
— Прекрасно. Но когда они должны были проснуться?
— Они сказали, что направлялись к Альфе Центавра. Это приблизительно пятьдесят лет.
— Так они говорят. Но проблема в том, что мы до сих пор не можем объяснить, откуда взялись дополнительные сорок пять лет. Что вы можете рассказать об этих системах?
Элеонор некоторое время смотрела на меня, а затем вывела на экран интерфейса файлы, в которых, возможно, находилась информация о криосистемах. Я почувствовала, что у меня подкашиваются ноги. Наверное, мне все же следовало сесть.
— Похоже, вы правы. Здесь есть своего рода… улика, — наконец сказала она.
— Что вы этим хотите сказать?
Я обошла стол и встала за ее спиной, устремив взгляд на экран. Элеонор указала на какие-то цифры, которые ничего такого особенного не говорили мне — они свидетельствовали лишь о понижении уровня активной фазы нервной деятельности.
— Это может означать, что криосистемы повторно инициализировались и продолжили работу по истечении первых пятидесяти лет — это вполне логично предположить, учитывая, что «Калипсо» стартовала с Земли сто лет назад. А это означает, что системы с самого начала были запрограммированы на девяносто пять лет. С другой стороны… — Элеонор, моргая, быстро пролистала большое количество данных, используя ретинальную связь интерфейса. Я так и не научилась эффективно применять этот метод глазного управления. — С другой стороны, я могу и ошибаться. Это истощение могло быть функцией нанотехнологии, которая имеет тенденцию к самоуничтожению после того, как программа выполнена.
— То есть криостаз планировался все же лишь на пятьдесят лет? Ерунда какая-то, уж извините меня, пожалуйста.
Пятьдесят лет — это пятьдесят лет, а девяносто пять — срок намного больший. Я начинаю рассуждать, как инвиди. С важным видом и совершенно не о том.
— Примите один совет от своего доктора. — Элеонор встала, и мы очутились с ней лицом к лицу. Или, скорее, ее подбородок оказался на уровне моего носа, поскольку она была на голову выше меня. — Идите-ка сейчас домой и примите душ. — Элеонор с отвращением показала пальцем на пятна крови, заляпавшие мою униформу. — Переоденьтесь. Обязательно поешьте и поспите хотя бы несколько часов. Вы сами удивитесь тому, как лихо после этого у вас пойдут дела.
Чудеса современной медицины: предписания врача — горячая вода, чистая одежда, еда и сон. Смешно!
— К тому же вам необходимо хорошенько поплакать, — добавила она. — По Брину.
Комок подкатил у меня к горлу.
— Элеонор, он страдал?
— Нет. Все произошло очень быстро. Он, вероятно, даже ничего не понял.
Ей не следовало похлопывать меня по плечу. Я сразу же раскисла, напряжение последних суток и свалившееся на меня горе дали о себе знать, я разрыдалась, уткнувшись лицом в грудь Элеонор и обливая слезами ее тканый жакет.
— Ш-ш, — промолвила она и погладила меня по спине, стараясь успокоить.
Я постояла всего лишь три минуты под горячим душем в своем жилом блоке, но этого вполне хватило, чтобы прийти в себя.
Я опять ощутила свое тело, которое в последнее время совсем перестало слушаться. И почувствовала усталость, боль и голод. Контрастный душ окончательно разбудил меня, я почистила зубы и решила позавтракать.
Выйдя из душа в кухню, я обвязалась полотенцем на случай, если вновь неожиданно активизируется визуальный интерфейс. Болело в местах ушибов, которые нанес кчин, отшвырнув меня к стене. В жилом блоке стояла тишина. Ли работала две смены подряд, помогая техническому отделу, а две другие мои соседки еще не встали.
На кухне, похоже, не было ничего съестного. Может быть, мне стоило сначала поспать, а потом пойти в столовую и там найти, чего поесть?..
У входной двери раздался звуковой сигнал.
Я взглянула на экран и увидела, что перед нашим жилым блоком стоит Геноит.
— Тебе нельзя входить сюда! — зашипела я на него, открыв дверь.
У Геноита были так напряжены нервы, что он вздрогнул, когда с меня от резкого движения соскользнуло полотенце. Что-то он совсем сдал. Подумаешь, голая женщина…
