— Но почему он здесь? — Я забарабанила пальцами по столу, чувствуя, что близка к отчаянию. — Зачем он явился сюда?
— Хорошо уже то, что нам удалось изолировать его в центре. Тем самым мы можем не ограничивать собственную свободу передвижения и не беспокоиться, что появятся новые жертвы среди гражданского населения. К тому же нет опасности, что произойдет нарушение оболочки среды обитания.
Меня охватила тревога.
— Что вы собираетесь использовать, Мердок?
— Огнестрельное оружие.
Я с изумлением взглянула на него.
— Мы столкнулись с самой изощренной машиной уничтожения из тех, которые когда-либо создавал разум! И вы думаете, что кчин позволит вам вот так запросто расправиться с собой?
На скулах Мердока заходили желваки.
— Это — единственное средство, с помощью которого мы можем добиться успеха. Физические экраны защищают кчина от энергетического оружия, но не предусмотрены для того, чтобы отражать пули. И потом, кчин вряд ли ожидает, что мы применим против него нечто столь примитивное.
— А разве в организме кчинов не действуют чрезвычайно быстро и эффективно регенеративные процессы? Разве они не обладают резервной нервной системой? Как мы сможем убедиться, что действительно уничтожили его?
На лице Мердока появилась хищная улыбка.
— Мы проделаем в нем дыру. Речь идет об очень большой дыре.
Я отодвинула миску на край стола и потерла виски.
— Я не хочу, чтобы в стене моей станции образовалась очень большая дыра!
— Это — все, что я могу предложить.
— В таком случае выбросьте из головы мысли об уничтожении кчина и придумайте что-нибудь другое.
— Хорошо, а пока что мы предпримем? Может быть, вы попросите поедателей слизи избавить нас от этого кошмара? — Увидев мою реакцию на его слова, Мердок встревожился. — Это была шутка, Хэлли. Всего лишь шутка, ей-богу. Забудьте о том, что я сказал.
Ничего себе шутка.
— Как вы думаете, захочет ли он воспользоваться шаттлом и покинуть станцию?
— Если бы он этого хотел, то давно бы уже сделал. Что останавливает его? Путь в доки свободен.
Я вспомнила одно из недавних замечаний Мердока.
— Как долго кчины способны жить в условиях вакуума?
— Не знаю. Час или около этого, наверное. А почему вы спрашиваете?
— В таком случае мы должны заманить его в шлюзовую камеру, открыть из нее дверь наружу и подождать часа два.
Он внимательно посмотрел на меня, а потом не торопясь положил свою ложку на стол.
— Интересно, а кто будет заманивать его и каким образом? Надеюсь, вы подумали об этом?
— Как раз над этим я сейчас и размышляю.
Все зависело от того, что именно кчину было здесь, на станции, надо. Зачем он вообще появился у нас?..
Раздался сигнал коммуникатора Мердока. Отвернувшись от уличной толпы, он поднес прибор к уху.
Когда Мердок вновь повернулся ко мне, я поняла: что-то стряслось. Его лицо стало мертвенно-бледным. Я не на шутку встревожилась.
— Что случилось?..
— Нашли ремонтную бригаду. Недалеко от ядра центра… Все остальное я поняла по выражению его лица.
— О боже! Неужели все…
— Трое. Остальные трое ранены. Им удалось спрятаться в одном из малых туннелей. — Мердок ударил кулаком по столу, и стоявшая на нем посуда разлетелась в разные стороны. — Черт, черт, черт!
Я уставилась на медленно растекающуюся по столу лужицу чая. Я понимала: Мердок прав, надо что-то делать. Что сказал Триллит? «Кчин всегда выбирает ту дорогу, которая ведет к наибольшей выгоде». И он не уйдет, не завершив то, зачем явился сюда. Мы понятия не имели, какова его цель, но, может быть, нам стоит создать для него дорогу, ведущую к наибольшей выгоде? И желание следовать по ней перевесит другие доводы?..
— Он продолжит охоту на людей, — промолвил Мердок.
— Что вы намерены предпринять?
— Я наберу команду. Мы поймаем его на живца, заманим в шлюзовую камеру…
— Это не животное. Он сразу же поймет, что вы делаете.
— Знаю. Мы можем рассчитывать лишь на то, что он плохо знает станцию.
— Каким образом вы собираетесь вскрыть шлюзовую камеру? Ведь при этом погибнет и тот, кто будет выполнять роль живца.
— Для живца нам нужен запасный выход, — сказал он медленно. Обмакнув палец в пролитый чай, Мердок стал чертить узоры на столе. — Для этого подошли бы трубы рециркуляции. Они повсюду.
— Попав туда, вы подвергнетесь переработке, — заметила я.
— Нет, мы остановим процесс рециркуляции и удостоверимся, что люки, ведущие в чаны переработки, надежно закрыты.
Я задумалась. Все трубы выходили в отдельное большое рециркуляционное помещение центра, расположенное под уровнем-6. Там отходы сортировались, весь неорганический материал отправлялся на более низкие уровни центра или на платформы для обработки, а органические отходы, пройдя первичную обработку, поступали оттуда в кольца. Центр фактически не использовался нами в эти дни, поэтому рециркуляционные трубы должны быть пустыми. В идее Мердока содержалось рациональное зерно, однако…
— А как быть с состоянием невесомости?
— Мы должны будем поддерживать процесс всасывания в трубах, но не в полную силу.
— Здесь только два варианта: или задержать дыхание, или взять с собой баллоны с воздухом…
Он покачал головой.
