А потом нашелся тот, кто в ту пятницу тоже в клубе ошивался. И меня с Никитой видел.
Эта новость в одночасье стала темой дня. Вот она, моя минута славы. Только радости от этого мне не было никакой.
Мир мой резко разделился. Были мои друзья. Были те, кому плевать, когда и с кем я. Нашлись, к сожалению, те, кому данный факт резко не понравился. И они посчитали нужным донести до меня, что я поступаю исключительно неправильно, и нормальные мужики себя так не ведут, или же перестал мужиком-то быть? Пусть их и было, от силы, несколько человек во всем универе, но они подосрали мне жизнь конкретно. Я, как мог, пытался доказать им, что моя личная жизнь их не касается. Только тут оказалось все зря. Сколько, оказывается, говна на человека можно вылить…
Мое терпение было на исходе. Я был готов растерзать этих придурков, в прямом смысле этого слова. Уже через пару дней для большинства нашлись другие темы для разговоров, а этим идиотам всё неймется!
В пятницу настал апофеоз этой драмы.
Занятия подходили к концу, предстояла последняя пара. Я, справив дела, мыл руки в туалете. Тут дверь распахнулась, и вошли три придурка, озабоченных моей личной жизнью.
- Ооо! Какие люди! – нехорошо протянул Юра, рыжий крепыш из параллельной группы. – И что это тут делает такая девочка? Дверкой не ошиблась, ненаглядная моя?
- Юра, отвали по-хорошему…
- Да ты что, поглядите только, девочка зубки показывать умеет! – ухмыльнулся второй, Стас. Третий, Виктор, гордо именующий себя Тор (хотя там от Тора – только бошка светлая), прислонился к двери. Я напрягся. В такой ситуации я оказался впервые. Одно дело, когда они по одиночке скалятся, но не лезут, а тут…
- Вить, дай пройти, – я шагнул к двери.
- Уже уходишь? Что, заждался ебарь твой? – заржал тот. – Да ты погодь, неужто мы хуже? – он вцепился мне в плечо. Я скинул руку, отходя назад. Встреча перестает быть томной.
Тут Стас меня дернул, хватая сзади. Я, недолго думая, врезал ногой по коленке и, развернувшись, добавил от души по морде.
- Ах ты, сука! – взревел тот, бросаясь на меня. Остальные поспешили присоединиться к этой забаве. Потом была не драка, нет, избиение младенцев. С одним я, может, и справился бы, но против троих… я из последних сил держался на ногах, отбиваясь, но тут кто-то врезал мне сзади, и я отлетел прям на раковину. От удара у меня потемнело в глазах, я не удержался и, споткнувшись, рухнул на пол. Подняться мне не дали. Они лупили ногами, а я лишь прикрывался руками, скрючившись.
- Бля, вы что творите, падлы! – Мишка, как же я рад тебя слышать!
Теперь веселье продолжилось, но без меня. Дар с парнями подоспел как нельзя вовремя.
Через пару минут все кончилось. Дар красовался царапиной на скуле, Миха с Лешкой обзавелись смачными, наливающимися фингалами. Эти объебки, хромая, покинули поле боя. Я, кряхтя, поднялся.
- Ты как? – Лешка подставил плечо.
- Нолмально… тьфу ты… – я сплюнул в раковину кровью, – суки, суб швиштящий выбили… – из зеркала на меня смотрел кто-то покоцанный, бледный и, вдобавок, уже щербатый. Пиздец, передний зуб раскололся! Красааавец, мля!
Кое-как умывшись и приведя себя в относительный порядок, мы выползли на свет божий. На пару мы не рискнули идти. Хоть бы проблем из-за этой драки не было с деканатом!
Мы сидели в парке, затарившись пивом. Я позвонил Никите, попросил заехать пораньше.
Парни, увидев подъезжающую машину, попрощались и ушли.
Я, горестно вздохнув, сел в машину.
- Ну как дела, хороший мой? – улыбнувшись, Никита потянулся ко мне.
- Засибись… - прошепелявил я. Он замер, улыбка увяла.
- Вот даже как… – нахмурился. – И когда успел?
Я лишь пожал плечами.
- Дурное дело нехитрое.
Он погладил пострадавшую щеку, задержал руку на шее.
- Ну, что, вояка, поехали раны врачевать.
- Уху, и суб швиштящий вштавлять, – я поморщился от неприятного ощущения во рту. Зубы мне еще не выбивали.
Никита поцеловал сбитые костяшки на руке, и мы поехали.
Доброе слово и кошке приятно.
Я же лучше кошки?
Пару слов в комменты, плиз. Что не так - скажите, не молчите
Глава 20
***
Так и началась моя семейная жизнь.
Никита был тем, кто заполнил весь мой мир. С ним я просыпался. С мыслями о нем я проживал свой день. Ночью, утомленный и счастливый, я засыпал у него на груди. Так легко и быстро он вошел в мою жизнь, будто всю жизнь я только этого и ждал.
В универе было спокойно. У того инцидента был только один плюс: меня оставили в покое. И на том спасибо.
На работе – практически без изменений. Разве что я теперь уезжал с Никитой.
На день рождения мамы мы ехали вдвоем, уже как официальная пара. К счастью, синяки на лице к тому времени сошли, а под рубашку ко мне никто посторонний не полезет, и зуб я отремонтировал.
