- Ладно, все ведь проще простого. Ты у нас готовишь, как бог. Приготовь ему праздничный ужин, по поводу, ну… не знаю, месяца совместной жизни. Побольше вина, побольше ласки, стриптиз, наконец, ему устрой… Можешь афродизиака в еду добавить. Пусть совсем голову потеряет, перестанет себя так контролировать. Только перед ужином сам себя подготовь, чтоб потом неприятностей на жопу избежать.
- О! И точно! Месяц уже прошел! Фигасе время летит. Дарька, – я потянулся обнять его, – ты гений. Спас меня из пучин отчаяния.
- Да будет тебе… Только плохо, что вы работаете вместе, не сможешь незаметно с работы улизнуть, так, чтоб он не догадался.
- Ничего, тут я как-нибудь вывернусь.
***
День Хэ я решил устроить в ближайшую пятницу. Ведь, и, правда, повод отличный – МЕСЯЦ совместной жизни.
В среду после планового посещения курируемой мной турфирмы я решился зайти в секс-шоп и купить афродизиак. Как я там вякал и краснел, буду ещё долго вспоминать. Но в итоге я заполучил-таки желаемое вместе с инструкцией.
В пятницу я решил забить на последнюю пару и предупредил Леночку, что задержусь. Заодно пригрозил, чтоб молчала как рыба-рак. У Катеньки разузнал, что у Никитушки встречи до пяти вечера, и дома он никак раньше меня не появится. Так что, у меня будет предостаточно времени приготовить ужин.
Я все успел, даже душ принять, накрыл стол, оставил горячее в духовке.
К пяти прибежал на работу. Ну, почти прибежал. С пробкой в заднице много не набегаешь. А что? Я, в конце концов, сам, еще в начале недели, порылся в сети и разобрался, что с этим делают. Никита, гад такой… мог бы и сам рассказать. Так что, может, и не нужна она мне была, но я решил подстраховаться.
В полшестого Никита зашел за мной, и мы поехали домой.
Чем ближе мы подъезжали к дому, тем больше я психовал. Вдруг ему не понравится? Или у него были другие планы? Тогда мой собственный план накроется медным таким тазиком.
Наконец-то, наш этаж… Никита открыл дверь, прошел, разделся. Зашел в зал. Замер. Я всё это время топтался сзади, не решаясь заговорить.
- Миль? Это ты?..
Я обнял сзади, уткнулся носом в спину.
- Миль… – он развернул к себе, поцеловал в нос. – Спасибо.
- Тебе нравится?
- Конечно же!
- Да? – я с облегчением выдохнул. – Хорошо! Я решил отпраздновать наш первый юбилей.
- Месяц совместной жизни? – я кивнул. – Шустрый какой. Я тоже хотел тебе подарок сделать, в ресторан сходить, столик заказал… Но так намного лучше…
- Правда?
- Правда… Когда успел только? – улыбнулся мне в волосы он.
- А я работу сегодня прогулял.
- Вот негодяй, ай-ай-ай…
- Ага, я такой. Давай ужинать уже? Я голодный.
- С удовольствием.
- Тогда садись, я сейчас подам.
- Нет уж, давай помогу.
- Как скажешь, Никит.
Мы наслаждались ужином. Тихо играл Дебюсси, трепетали свечи на столе. Красота. Сплошная романтика. Я, перед тем, как сесть за стол, забежал в спальню, быстренько переоделся в шелковую рубашку и узкие штаны. Выглядел я в них просто отпадно. И теперь при мерцании свечей эта рубашечка просвечивала, где надо.
Я уже нетерпеливо елозил на стуле. Чёртова пробка раздражала неимоверно. Атмосфера за столом накалялась. То ли от выпитого вина, то ли от щедрой порции особых приправ, добавленных в ужин, становилось все горячее. И не только мне. Никита, неспешно поглощая ужин, так смотрел на меня, что я забывал дышать. Сидеть на месте дальше было выше моих сил.
- Никит, давай потанцуем?
- Пошли, хороший мой.
Мы медленно двигались под музыку, почти целомудренно касаясь друг друга. Хотя, хотелось уже другого. Бешеного, горячего… Да что ж он непрошибаемый такой! Его дружок уже вовсю на волю рвется, а он все танцует! Если у него стальная воля, и он до сих пор держит себя в руках, то мой планчик пропал. Меня-то уже практически трясет.
- Никит… – не выдержал я, прижался к нему, шепчу: – а у меня пробка в попке… мешает жутко… Не хочешь посмотреть?
Он замер. Прижал к себе крепко, так, что кости затрещали. Задрожал. Выдохнул.
Все, товарищи. Шах и мат Никитушке.
То, что было потом, характеризуется двумя словами – лесной пожар. До спальни мы не дошли. Рухнули на ближайший диван. Рубашка пала смертью храбрых. Любимые штанишки – прощайте, я буду помнить вас. Он целовал меня так, что плыло в глазах. Руки – везде. Крепко, горячо… Как он смотрел на меня, когда эту хреновину из задницы тянул… А потом… пиздец… полный… под конец я уже не стонал, я орал, как припадочный, так мне было классно, требовал еще и еще. У Никиты выбило последние пробки, он трахал меня так, что искры из глаз летели, казалось, еще чуть-чуть – и до горла пробьет… Короче – я умер.
Потом меня воскресили, и я еще раз умер.
Был ли третий раз – не знаю. Не помню.
***
Вот почему всегда действует один закон: как хорошо тебе было вечером – так же плохо тебе будет с утра.
Так вот, этот закон работает. Голова у меня болела, задницу припекало. Похоже, переборщил я вчера со специями. Ну, и плевать. Зато результат-то какой!
